А солдаты поговаривали между собою, что будто начальство нарочно сдало неприятелю Малахов.
Уже совсем смеркалось. Сильный ветер с моря застилал небо облаками. Солдатам приказано было отступать поротно с бастиона и зажигать все встречавшееся на пути. Молча строились солдаты. Иные крестились на все четыре стороны и прощались с бастионом. Другие суетились в блиндажах, разыскивая вещи. Шествие напоминало погребальную процессию.
Со второго бастиона также отступали по тому же приказу главнокомандующего. Алексей Глебов шел одним из последних; французы с Малахова кургана осыпали отступавших с бастиона пулями до поздней ночи. С темнотою войска стали отступать, и бастион опустел. Изредка постреливали в ответ на выстрелы французов. Матросы с мешками пороху начали насыпать пороховые дорожки из погребов до бухты; попади хоть одна искра -- и все бы погибли. Курить было строжайше запрещено. Французы, не успевшие отступить, попали в плен. Наши солдатики таскали раненых -- своих и неприятелей -- в каземат первого бастиона. Одного французского офицера била лихорадка. Алексей Глебов отдал ему свою шинель, а сам остался в одном мундире.
Была полночь. Генерал Шульц спешил по требованию главнокомандующего в Николаевские казармы. Князь Горчаков, окруженный генералами, ходил взад и вперед по комнате. Генерал Коцебу сидел у стола и писал.
Горчаков был бледен и расстроен. Некоторые генералы спали в креслах, издавая заметный храп.
-- Ваше превосходительство, -- спросил Горчаков, обращаясь к Шульцу, -- успели ли вы испортить орудия, взорваны ли пороховые погреба и есть ли еще цепь на банкете{147}?
-- Матросы заложили в блиндажи удобовоспламеняемые составы; пороховые погреба будут взорваны при помощи гальванизма, -- отрапортовал Шульц. [537]
-- Есть ли цепь? -- снова спросил Горчаков.
-- Полковник Зеленый стоит со своим полком у баррикад.
-- Хорошо, -- сказал Горчаков и, подумав, спросил: -- Ну а если неприятель заметил наше отступление и будет нас преследовать, а мы до рассвета не успеем перейти мост?