Искринъ всталъ съ своего мѣста и началъ считать по пальцамъ:
-- Primo -- подряды; secundo -- оброчныя статьи....
-- Какіе же подряды у нихъ въ рукахъ?
-- Продовольствіе всѣхъ городскихъ командъ, отопленіе и освѣщеніе городскихъ зданій, которыхъ здѣсь безчисленное множество. Оброчныя же статьи заключаются въ лавкахъ на базарныхъ площадяхъ и участкахъ городской земли. Но главнѣйшій доходъ думы, или, лучше сказать, ея жатва -- это три предмета: 1) оцѣнка домовъ на откупа; 2) народная перепись или ревизія; 3) рекрутскій наборъ.... Вотъ гдѣ есть разгуляться.... Дома оцѣняются въ три-четыре раза выше своей стоимости; при ревизіи записываются въ мѣщане тысячи бродягъ; а при рекрутскомъ наборѣ бѣдные и беззащитные отдуваются за зажиточныхъ мѣщанъ.
Искринъ замолкъ, подошелъ къ чайному столу, допилъ свой стаканъ грогу и задумался.... Бубенчиковъ сдѣлался грустенъ и серьёзенъ: онъ былъ похожъ въ это время на негоціанта, считающаго себя милліонеромъ, какъ вдругъ приходитъ его бухгалтеръ и начинаетъ сводить его приходъ и расходъ,-- и выходитъ, что въ общемъ итогѣ у него нуль,-- но какъ человѣкъ, рѣшившійся на все, онъ началъ грызть ногти и обратился къ Искрину:
-- Чтожь ты не продолжаешь?
-- Грустно, очень грустно, сказалъ задумчиво Искринъ, прохаживаясь быстрыми шагами по комнатѣ.-- Да, продолжалъ онъ тѣмъ же тономъ:-- совѣстно зайти въ присутственное мѣсто, напримѣръ, въ нашъ уѣздный судъ.... Взбираешься по грязной, узенькой, въ аршинъ, лѣстничкѣ, въ темныя сѣни, вѣчно набитыя арестантами и солдатами; отсюда входишь въ небольшую душную комнату -- гражданское отдѣленіе суда. За столомъ, по правую руку, сидитъ господинъ въ синихъ очкахъ, съ чрезвычайнымъ выраженіемъ лица,-- это столоначальникъ; отъ него не добьешься нечего, какъ отъ камня воды; съ роднаго отца онъ бы содралъ шкуру, если бы она что нибудь стоила. Жалованья получаетъ онъ 15 р. въ треть, а жена щеголяетъ въ бархатной шубѣ.
Прямо противъ входа, за столомъ, сидитъ журналистъ, пожилой человѣкъ, сѣденькій брюнетъ, кланяющійся всѣмъ просителямъ и посѣтителямъ и просящій у нихъ на чай, при ихъ уходѣ; рядомъ съ нимъ сидитъ писецъ гражданскаго стола, съ краснымъ пятномъ на лицѣ, торгующійся съ просителями за составленіе доклада и не приступающій иначе къ занятіямъ, какъ прежде получивъ задатокъ.
Изъ этой комнаты входишь въ другую -- крѣпостное отдѣленіе; здѣсь никто не вымогаетъ: просители сами даютъ сколько привыкли давать, смотря по своему состоянію и дѣлу. Отсюда вступаешь ты въ святилище суда -- въ присутствіе. Судью никогда не застанешь; зато присутствіе освѣщается краснымъ носомъ старшаго засѣдателя: у этого человѣка ничего нѣтъ, кромѣ носа; поговори съ нимъ о дѣлѣ и онъ, поднявъ глаза къ небу, скажетъ:
-- Боже мой! Боже мой! Мы многогрѣшны.... Сколько дѣлъ, сколько дѣлъ!... За арестантскія дѣла -- правленіе прислало нарочнаго.... День и ночь работаемъ.... Ужъ вы въ канцеляріи не хлопочите; пусть внесутъ докладъ,-- что совѣсть мнѣ велитъ -- все сдѣлаю....