-- Отъ этой грязи просто хошь вонъ бѣги!... начинаетъ одинъ изъ нихъ, обращаясь къ товарищу.
-- Чтобъ ей, проклятой, сквозь землю провалиться! отвѣчаетъ флегматически другой.
Въ это время на клячѣ, запряженной въ ветхую повозчинку, ѣдетъ оборванный жидокъ.
-- Куда лѣзешь, жидюга? для тебя что ли чистимъ улицу? кричитъ ему грозно солдатъ, начавшій разговоръ,-- и энергически грозитъ ему лопатой.
Жидокъ останавливаетъ клячу и сквозь носъ говоритъ:
-- Кудазе ѣхать?-- сюдой шляхъ для всихъ.
-- Развѣ не знаешь, жидюга, палицмѣстера ждемъ!-- ему фатеру готовимъ.
-- Палицмѣстера?... восклицаетъ вопросительно жидокъ, быстро поворачиваетъ въ-обратную и начинаетъ хлестать кличу изо всѣхъ силъ; но кляча, какъ разумное животное, понимая, что если она на этотъ разъ побѣжитъ, то ея владѣлецъ и въ другой разъ пожелаетъ повторенія того же самого, въ дипломатической своей рѣшимости, упорно стала -- и ни съ мѣста. Жидокъ встаетъ на ноги и начинаетъ ее хлестать на всѣ бока; квартальный бранится; полицейскіе солдаты шумятъ... Вдругъ, о ужасъ! коляска, запряженная шестерней, несется во всю прыть и форрейгоръ почти наѣзжаетъ на бѣднаго еврея.
Изъ коляски выглядываетъ брюнетъ, въ военной фуражкѣ; квартальный бѣжитъ по грязи къ экипажу, берется подъ козырекъ и скороговоркой, картавя, говоритъ:
-- Честь имѣю явиться вашему высокоблагородію: квартальный надзиратель 1-го квартала, 3-ей съѣзжей части, провинціальный секретарь Блюдолизъ. Все обстоитъ благополучно...