-- Что жь тебѣ графъ сказалъ?

-- Графъ сказаль: фи, горейчій человѣкъ, когда матросскій офицеръ таетъ фамъ еще одинъ оплеухъ, придить и скажить мнѣ. Я ему скажу: такъ негодится тѣлать.

Съ этими словами журналистъ, презрительно улыбаясь, вышелъ; а архиваріусъ горячо началъ рыться въ дѣлахъ, для отысканія 57-лѣтняго дѣла -- о немедленномъ отысканіи коровы колониста Гельмана, между тѣмъ, какъ мысли его были заняты откупнымъ повѣреннымъ. Бѣдные чиновники! какъ жалко ваше положеніе, когда какой нибудь откупной повѣренный можетъ бросить тѣнь на ваше сердце. Благо, если бы это былъ откупной адвокатъ, а то повѣренный!... Да знаете ли вы, что такое повѣренный откупа? Это тотъ же факторъ, у него даже довѣренности нѣтъ отъ имени откупщика; титулуется же онъ повѣреннымъ, чтобы имѣть доступъ во всѣ присутственныя мѣста и ко всѣмъ властямъ. Въ большихъ городахъ прямыя, существенныя обязанности этихъ повѣренныхъ заключаются: въ разноскѣ всѣмъ чиновнымъ ежемѣсячнаго жалованья, въ подкупѣ властей, по процессамъ откупа, въ развозкѣ предъ новымъ годомъ чиновникамъ опредѣленнаго количества водки; а, между тѣмъ, несмотря на эту факторскую роль, какъ любезно встрѣчаетъ этого повѣреннаго весь чиновный миръ; даже гордый пріятель нашъ Леонардъ Павлычъ {Леонардъ Павлычъ считаетъ себя потомкомъ Пяста.}, забывая свое польское шляхетство, готовъ, ему ручку поцаловать, лишь бы къ праздникамъ получить лишній штофъ допелькюмеля. Такимъ-то повѣреннымъ или факторомъ былъ въ Приморскѣ Абрамка Рабиновъ, онъ же почетный гражданинъ.

Слышалъ я (нужно вамъ сказать, что я, какъ истинный порядочный человѣкъ, ничего ученаго не читаю, развѣ на сонъ грядущій прейс-курантъ книгопродавца Исакова; поэтому объ ученыхъ предметахъ сужу по наслышкѣ), что въ Европѣ званіе почетнаго гражданина даннаго города не дается легко: тутъ нужны дѣйствительныя заслуги, истинная честность и талантъ, признанный цѣлою націею, У насъ же стоитъ вамъ состоять въ 1-й гильдіи 10, а во 2-й 12 лѣтъ и вы получаете дипломъ на это званіе {Я не говорю объ ученыхъ, которые по всей справедливости получаютъ почетное гражданство.}. Согласенъ съ тѣмъ, что записанныя въ первыхъ двухъ гильдіяхъ лица приносятъ городу большую пользу, платя ему ежегодно; первые 800 руб. сер., вторые -- 280 рублей; но эта польза никакъ не можетъ быть основаніемъ къ предоставленію такимъ лицамъ права на почетное званіе. Законъ, установивъ это правило, не имѣлъ вовсе въ виду одной только пользы: въ доказательство мы можемъ сказать, что если бы онъ имѣлъ только это одно своимъ началомъ, то дипломы на почетное гражданство прямо продашь лись бы, какъ это дѣлалось во Франціи, Австріи и даже Польшѣ. Смыслъ же нашего закона тотъ, что если кто пробылъ извѣстное число лѣтъ записаннымъ въ гильдію и велъ свои дѣла честно и благородно, то онъ достоинъ почетнаго названія гражданина.

Но какъ вы узнаете, что данное лицо вело себя честно и благородно? Гласности у насъ нѣтъ не только въ судахъ, но и въ газетахъ; остается только одно средство къ дознанію истины, а именно забрать справки, не состоитъ ли данное лицо подъ слѣдствіемъ и судомъ. Но это юридическое основаніе очень недостаточно: можно быть ловкимъ плутомъ, производить всѣ возможныя беззаконія и не состоять ни подъ слѣдствіемъ, ни подъ судомъ. Не лучше ли было бы въ этомъ случаѣ установить баллотировку? большинство голосовъ купечества было бы здѣсь нѣкоторымъ образомъ выраженіемъ общественнаго мнѣніи противъ лица, причисляющагося къ почетному гражданству.

Но его мрачность господинъ Абрамка Рабиновъ знать не хочетъ не только никакихъ общественныхъ мнѣній, но и общественной пользы; чтобъ достигнуть почетнаго гражданства, онъ не платилъ гильдейскихъ ни по 1-й, ни по 2-й гильдіи; притомъ, какъ еврею, эта плата ему ни къ чему не служила бы, такъ какъ дѣти Израиля искючаются изъ числа людей, могущихъ за деньги быть почетными гражданами. Поэтому его мрачность прибѣгъ къ уловкѣ, дѣлающей честь его уму: онъ сдѣлался факторомъ одного важнаго лица, о которомъ замѣтилъ одинъ нашъ остроумный аристократъ, что онъ держитъ на мизинцѣ пуду. Абрамка овладѣлъ совершенно этимъ сильнымъ міра сего: всѣ блага сыпались на тѣхъ, кого Абрамка принималъ подъ свое покровительство. Самъ же Абрамка принялъ громкое оффиціяльное названіе главнаго коммиссіонера *** пѣхотнаго корпуса; хотя на это названіе у него не было диплома, но всѣхъ встрѣчныхъ на улицѣ онъ останавливалъ и показывалъ ввою подорожную, въ которой ясно значилось: "главному комиссіонеру ***, Абраму Израилевичу Рабинову, по весьма экстренной военной надобности, давать изъ курьерскихъ по три лошади, съ проводникомъ, подъ собственный экипажъ." Имѣя въ рукахъ такой важный документъ, Рабиновъ до того возгордился, что иначе не говорилъ:

-- Мы съ Александромъ Ивановичемъ (такъ назывался важный человѣкъ) это дѣло уладили... Мы разбили венгерцевъ... мы побили турокъ, англичанъ, французовъ.

Говорятъ, чѣмъ дальше въ лѣсъ, тѣмъ больше дровъ. Такъ случилось и съ Абрамкой: чѣмъ больше онъ пріобрѣталъ довѣріе генерала, тѣмъ болѣе становился онъ дерзокъ, такъ что въ описываемое мною время объ, вмѣсто мы, началъ употреблять мѣстоимѣніе я. Въ этомъ однажды я убѣдился въ судѣ. Я зашелъ туда по дѣлу и засталъ Рабинова въ страшныхъ хлопотахъ.

-- Что вы такъ хлопочете? спросилъ я.

-- Пишу рядную запись.