-- Едва ли, отвѣчалъ онъ.-- Не думай, Бубенчикомъ, что я принадлежу къ etpriu centrtdieteirtt и что я хочу разочаровать тебя. Вѣрь мнѣ, я говорю тебѣ сущую правду. Знай ты въ совершенствѣ все уголовное и гражданское судонронаводство, будь ты хоть о девяти пядей во лбу, ты ничего не сдѣлаешь. Причины тому слѣдующія: во-первыхъ, полиція обременена разными административными и судебными мѣстами такою громадною перепискою, что у тебя едва станетъ времени для подписи бумагъ, не только для разсмотрѣнія и рѣшенія дѣлъ; во-вторыхъ, слѣдствія уголовныя и гражданскія тысячами вступаютъ ежегодно въ полицію, такъ что ты едва ли будешь даже знать одни ихъ названія; притомъ всѣ эти дѣла всегда обращаются для производства по частямъ; въ-третьихъ -- если бы ты обратилъ свое вниманіе на какое нибудь изъ нихъ и хотѣлъ датъ ему законное направленіе, то тѣ лица, противъ которыхъ ты захочешь итти, вырвутъ изъ рукъ твоихъ дѣло; по ихъ ходатайству, оно перейдетъ или въ судъ, или къ губернаторскому чиновнику особыхъ порученій; въ-четвертыхъ, по вексельнымъ и контрактнымъ дѣламъ, если бы ты хотѣлъ правильно рѣшить дѣло, то не забудь, что у тебя, какъ у предсѣдателя, только два голоса, а у остальныхъ членовъ полиціи 3, значитъ, если они захотятъ, твой голосъ останется пустымъ звукомъ, называемымъ въ рѣшеніяхъ мнѣніемъ. Но допустимъ даже, что твои сочлены рѣшили бы дѣло согласно съ твоимъ мнѣніемъ: такъ ты думаешь, что ты уже принесъ пользу обществу? Вѣрь мнѣ, ни одно твое рѣшеніе не будетъ имѣть дѣйствительной силы: всѣ они перерѣшатся или магистратомъ, или уѣзднымъ судомъ. Вотъ почему я тебѣ и говорилъ, что только тогда можно достигнуть чего нибудь, когда въ дѣлахъ и отношеніяхъ правительственныхъ лицъ и присутственныхъ мѣстъ существуетъ единство.

-- Такъ, по твоему мнѣнію, Искринъ, администраторъ или чиновникъ, находя въ обществѣ разладицу и неурядицу, долженъ опустить руки, долженъ сдѣлаться лицемѣромъ и низкакъ взяточникомъ, для того, чтобы походитъ на своихъ собратовъ и не быть исключеніемъ изъ общаго правила?

-- Нѣтъ, Бубенчиковъ, я представилъ тебѣ картину твоей дѣятельности вовсе не для того, чтобы изъ тебя сдѣлать обыкновеннаго рутиннаго полиціймейстера; я только предупредилъ тебя, что ты долженъ имѣть въ виду страшную борьбу со всѣми начальствующими, судебными и подчиненными тебѣ властями. Будь честенъ и добросовѣстенъ,-- это святой долгъ каждаго патріота; дѣйствуй по мѣрѣ силъ и способностей своихъ. Но, повторяю тебѣ снова, кто бы ни былъ на твоемъ мѣстѣ, если бы даже Ришльё или Кольберъ возстали изъ гроба и сѣли на твое мѣсто, едва ли они сдѣлали бы что нибудь путное... Чтобы у насъ дѣла шли какъ слѣдуетъ, нужно: 1) дать чиновникамъ образованіе и хорошее содержаніе; 2) сократить переписку всѣхъ присутственныхъ мѣстъ съ полиціями; 3) чтобы всѣ или, по крайней мѣрѣ, большая часть чиновниковъ исполняли добросовѣстно свои обязанности; 4) чтобы полиціи были преобразованы по образцу французскихъ и англійскихъ полицій. Согласись, мой другъ, что все это зависитъ не отъ твоей добросовѣстности, не отъ твоихъ познаній.

-- Что жь мнѣ остается дѣлать? сказалъ, послѣ нѣкотораго молчанія, почти съ отчаяніемъ, Бубенчиковъ.

-- Быть честнымъ, справедливымъ и при всякомъ случаѣ преслѣдовать зло, не обращая вниманія ни на какое лицо. Плетью обуха не перешибешь. Работай и дѣлай по мѣрѣ силъ и возможности, а все остальное предоставь времени и Богу. Заря наша занялась; подожди -- взойдетъ и солнце... Однако, мой другъ, я и забылъ, что у меня билетъ на благородный спектакль любителей въ пользу однаго бѣдного семейства. Эти благородные спектакли уморительны: деньги идутъ на любовницъ самыхъ любителей. Да и способъ сбыта билетовъ самый оригинальный: большая часть изъ нихъ отдаются частнымъ приставамъ, которые въ видѣ контрибуціи разсылаютъ ихъ кому слѣдуетъ. Какъ это нравственно!... До свиданія, другъ мой. Заѣзжай иногда и ко мнѣ. Вотъ тебѣ мой адресъ....

Когда Бубенчиковъ остался одинъ, въ его ушахъ зловѣщно звучали слова Искрина:

"Если бы Ришльё или Кольберъ возстали изъ гроба и сѣли на твое мѣсто, едва ли и они сдѣлали бы что нибудь путное!"

Но, песмотря на то, походивъ нѣсколько минутъ въ размышленіи, Бубенчиковъ сѣлъ къ письменному столу и написалъ слѣдующія двѣ бумаги:

1.

КЪ ГУБЕРНАТОРУ.