-- Слушайте, что вамъ приказываютъ и исполняйте безъ всякихъ разсужденій, возразилъ губернаторъ.
-- Я дѣйствую какъ мнѣ долгъ велитъ и по крайнему моему разумѣнію.... Впрочемъ, если вамъ благоугодно, чтобы я бросилъ строеніе, могущее быть спасеннымъ, и обратилъ всѣ свои силы и средства на мѣста безопасныя, то неблагоугодно ли будетъ вамъ дать мнѣ форменное предписаніе....
-- Предупреждаю васъ, возразилъ со сдержаннымъ бѣшенствомъ губернаторъ:-- если только одинъ домъ займется отъ этого пожара, я предамъ васъ суду, какъ дерзкаго ослушника и взбалмошнаго человѣка.
-- Хладнокровіе и распорядительность -- не взбалмошность: судъ разберетъ эти понятія. За пожаръ я отвѣчаю, а не вы.... О главнокомандующемъ судятъ не въ началѣ сраженія, а по его окончаніи; конецъ вѣнчаетъ дѣло....
Получивъ отпоръ, губернаторъ смягчился, но все-таки сказалъ строго и сурово:
-- Дѣйствуйте какъ знаете; но вы мнѣ смотрите....
И съ этими словами, повернувшись спиною къ Бубенчикову, онъ быстро пошелъ къ своему экипажу и уѣхалъ домой.
Между тѣмъ, пожарная команда дѣйствовала энергически: послѣ нѣсколькихъ часовъ работы, она успѣла отдѣлить главный корпусъ откупнаго зданія отъ пожара и обратила всѣ свои средства къ уменьшенію пламени. Эти работы продолжались во всю ночь и до обѣда другаго дня. Пожаръ утихъ; только развалины магазиновъ курились. Бубенчиковъ торжествовалъ: онъ доказалъ губернатору, что дѣйствовалъ не какъ взбалмошный, а какъ опытный, дѣятельный и распорядительный полиціймейстеръ. Къ обѣду, передавъ начальство надъ пожарной командой своему помощнику, Бубенчиковъ отправился домой. Здѣсь на порогѣ его встрѣтилъ Иванъ съ мрачнымъ выраженіемъ лица; усы его, какъ у моржа, подымались, по движенію его стиснутыхъ челюстей, то вверхъ, то внизъ. Бубенчиковъ зналъ хорошо своего Ивана и, взглянувъ на его лицо, тотчасъ узналъ, что онъ чѣмъ-то озабоченъ и недоволенъ.
-- Иванъ! сказалъ онъ, сбрасывая съ себя Сюртукъ и надѣвая халатъ: -- ты что-то сердитъ....
-- Сердитъ, ваше высокоблагородіе!