-- Что это за человѣкъ? спросилъ онъ своего помощника.
-- Это изволите видѣть, возразилъ съ сладкою улыбкой Зосимъ Юрьевичъ, монахъ, выдающій себя за монаха съ Аѳонской горы; родомъ онъ -- болгаринъ, и такъ какъ жилъ нѣкоторое время въ Россіи, то довольно порядочно говоритъ по-русски.
-- У него должны быть документы, возразилъ Бубенчиковъ.
-- Онъ-то представилъ паспортъ турецкаго правительства; да дѣло въ томъ, что въ немъ, во-первыхъ, не значится онъ монахомъ съ Аѳонской горы; во-вторыхъ -- у него нѣтъ разрѣшенія собирать пожертвованія въ пользу Аѳонскаго монастыря. Между тѣмъ онъ два года собираетъ здѣсь милостыню и успѣлъ ужь набрать, кромѣ дорогихъ вещей, тысячу полуимперьяловъ. Вотъ вещи и деньги.
Зосимъ Юрьевичъ указалъ на огромный кошелекъ, набитый полуимперьялами, и на множество драгоцѣнныхъ вещей.
Бубенчиковъ обратился къ монаху.
-- Чѣмъ вы можете доказать, что вы дѣйствительно монахъ, и что сборы ваши законные?
-- Ваше высокоблагородіе, отвѣчалъ низко кланяясь монахъ;-- извольте спросить здѣшнюю консисторію; она знаетъ для кого я собираю деньги....
-- О! въ такомъ случаѣ мы можемъ сдѣлать слѣдующее; пусть сейчасъ изготовятъ бумагу въ консисторію; вещи же и деньги могутъ остаться въ кассѣ полиціи. Зосимъ Юрьевичъ, потрудитесь составить актъ, въ которомъ сдѣлайте опись вещамъ и деньгамъ. Вы же, св. отецъ, ужь извините, до полученія отвѣта консисторіи, останетесь у насъ въ полиціи.
Монахъ сдѣлалъ кислую мину и хотѣлъ что-то возразить; но въ это время казакъ, ординарецъ полиціймейстера, ввелъ подмастерье.