Слова эти западают в душу Серафиме. Сестру все мучит бессонница. "Мучается, и сама мучается, и других мучит, -- думает Серафима. -- Развязал бы меня Господь. Ну, кому она нужна? На что живет? Одна плоть поганая". И вот на Серафиму нападает злоба против сестры. "Ты тварь бессловесная, камень придорожный, -- говорит она глухонемой идиотке, которая не может ни слышать, ни понять ее. -- Ты жернов мне на шее. За тебя Богу не отвечать. Моя воля. Что хочу, то с тобой и сделаю. И не боюсь никого. Хорошо там, Лиза: ни болезни, ни печали, ни воздыхания, но жизнь бесконечная..." Она наливает сестре такую порцию сонных капель, которая, как она хорошо знает из слов Леонтия Ильича, наверное заставит сестру уснуть навеки.
Лиза потянулась к рюмочке.
-- Постой. Мы Богу помолимся. Так нельзя. Я так не хочу. Я не ради зла какого-нибудь, а ради любви моей. Господи! Я ради...
Она подняла глаза. Сверху смотрел на нее, из-за лампадного огня, светлый лик. Синие добрые глаза были ласковы, но точно спрашивали: "Ради меня ли?"
Серафима остановилась. Еще раз хотела повторить, хотя бы мысленно, "ради любви"... и не смогла. То, что поднималось из сердца все время -- вдруг поднялось до конца, перешло, перелилось, вырвалось вон, и Серафима кинулась лицом в постель, бросив рюмку на пол. Рюмка упала и разбилась. У Серафимы слезы потекли неистовые с криком, и Лиза, которая не могла видеть слез, тоже заплакала, закричала и потянулась голыми, тонкими, еще детскими ручками к Серафиме.
-- Лиза, Лиза... Травка моя неразумная... Разве я ради любви хотела... Разве можно тебя ради любви... Плоть говорила неразумная, поганая...
В травинке вон нет души, а разве она плоть поганая? В ней моя радость. И в Лизе радость... Это я мою радость убить хотела, чтоб замуж пойти...
И она объявляет Леонтию Ильичу, что хотя любит его, но не пойдет за него. "Вы не думайте, -- говорит она, -- что я как-нибудь покорилась, а я вольно..."
Это действительно художественный рассказ и притом принадлежащий как раз к тому роду искусства, который Лев Толстой признает единственно хорошим. Это рассказ, который сам собою, без всякого морализирования, учит, какова должна быть человеческая любовь, требующая самопожертвования и сулящая подвиг и тихую радость, а не эгоистичное наслаждение.