Вначалѣ всѣ донъ-жуаны принялись увиваться вокругь лэди Лидіи, но вскорѣ убѣдились, что даромъ тратятъ порохъ. Лэди Лидія выслушивала комплименты, потому что была свѣтская женщина, но одного она не переносила: чтобы легко отзывались объ ея мужѣ или подшучивали надъ нимъ. Профессіональные донъ-жуаны, какъ намъ извѣстно, имѣютъ привычку, ухаживая за женами, изощрять свое остроуміе надъ отсутствующими мужьями. Нѣкій герцогъ, желавшій особенно понравиться лэди Лидіи, замѣтилъ съ усмѣшечкой:-- онъ "боится, что его дорогой другъ сэръ Джонъ смахиваетъ немного на ископаемое животное". Но тутъ лэди Лидіи въ первый разъ въ жизни вышла изъ себя и, гордо обмахиваясь вѣеромъ, замѣтила съ рѣдкимъ хладнокровіемъ:
-- Герцогъ, кто неуважительно отзывается о моемъ мужѣ, тотъ сразу и навсегда становится непріятнымъ для меня человѣкомъ.
Послѣ того она встала и повернулась спиной въ виновному.
Безъ сомнѣнія, это было очень грубо и неделикатно со стороны лэди Лидіи; мы всегда должны быть снисходительны въ маленькимъ слабостямъ ближнихъ и въ особенности когда они выше насъ поставлены. Исторія эта попала въ великосвѣтскіе журналы, и всѣ заговорили, что лэди Лидія нелѣпо щепетильна.
Можетъ быть, оно и такъ, но тѣмъ не менѣе жена сэра Джона Гардинера стала очень популярна, а черезъ нее и самъ сэръ Джонъ сдѣлался извѣстенъ, и люди вскорѣ перестали смѣяться надъ нимъ.
Сэръ Джонъ щедро тратилъ деньги, хотя и не бросалъ ихъ за окошко. Онъ не имѣлъ обыкновенія украшать лѣстницу своего великолѣпнаго дома въ Гросвеноръ-скверѣ срѣзанными орхидеями и затѣмъ посылать уплаченный за нихъ счетъ издателю моднаго журнала, для обычной рекламы; но у него былъ поваръ, которому онъ платилъ въ годъ четыреста фунтовъ стерлинговъ, и сэръ Джонъ давалъ лучшіе обѣды въ Лондонѣ, а когда лэди Лидія принимала у себя гостей -- это было нерѣдко,-- онъ угощалъ ихъ по-царски.
Сэръ Джонъ и лэди Лидія, какъ водится, были очень окружены на выставкѣ. Оба покровительствовали искусствамъ, а потому находилось много людей, которымъ желательно было расхвалить имъ ту или другую картину. Лэди Лидія обращала мало вниманія на чужія похвалы. Она любила сама открывать таланты и руководствоваться собственнымъ мнѣніемъ. Но была одна картина, про которую такъ кричали, что она по-неволѣ должна была на нее взглянуть. То была картина Парджитера "Корни ученія", всѣми признанная за совершенство. Картина изображала дѣвочку, сидѣвшую въ саду съ открытой книгой на колѣняхъ; она уставилась въ нее такъ, какъ будто бы вниманіе ея было привлечено непонятнымъ мѣстомъ, которое она старалась осилить. Для этой картины позировала Алиса Ферхомъ.
Лэди Лидія подошла наконецъ къ картинѣ и была сразу очарована ею. Выраженіе задумчивости на лицѣ ребенка было удивительно передано, и колоритъ отличался необыкновеннымъ изяществомъ и художественностью.
Но не это все приковало вниманіе лэди Лидіи къ картинѣ. Сначала ее поразила граціозность, ensemble, но по мѣрѣ того какъ она вглядывалась въ картину, лицо ребенка оживило въ ея памяти другое -- давно забытое.
Мало-по малу, изучая черты красавицы-дѣвочки, она замѣтила сильное, неоспоримое сходство съ покойной своей сестрой лэди Алисой. Сначала она рѣшила, что это -- случайное сходство, удивительное совпаденіе обстоятельствъ; притомъ, красивыя лица всегда схожи между собой: разъ черты лица строго правильны, было бы даже странно, еслибы не было нѣкотораго сходства между ними.