Такъ рано, какъ только можно, приглашенъ былъ докторъ Дольчимеръ и послѣ краткой консультаціи съ Грегемомъ объявилъ, что у больной воспаленіе мозга. Непосредственной опасности нѣтъ,-- объявилъ онъ встревоженнымъ слушателямъ,-- но больная должна оставаться въ полномъ покоѣ и тишинѣ, въ темной комнатѣ, воздуху должно быть много, онъ пропишетъ лекарство и днемъ снова завернетъ.
Докторъ Дольчимеръ былъ немногорѣчивъ и кратко высказалъ свой діагнозъ и лекарственныя мѣры. Его визитъ не доставилъ никакого утѣшенія миссъ Марджорибанкъ. Воспаленіе мозга -- ужасная болѣзнь и въ особенности опасна для дѣтей въ возрастѣ Алисы. Позднѣе днемъ она телеграфировала лэди Лидіи о томъ, что Алиса опасно заболѣла, и просила ее тотчасъ же пріѣхать; когда лэди Лидія пріѣхала, она застала Джона Грегема ухаживающимъ за больной, а миссъ Марджорибанкъ ломала руки въ отчаяніи.
Алиса была въ безпамятствѣ весь день и никого не узнавала. Лэди Лидія была страшно поражена, когда вошла въ комнату больной и увидѣла ея разгорѣвшееся лицо и мутные глаза.
-- Нужно консиліумъ немедленно,-- объявила она.-- Я сейчасъ же телеграфирую сэру Бонержду Бонсеботу, нашему домашнему врачу.
Джонъ заявилъ, что никакого консиліума пока не нужно; болѣзнь должна идти своимъ ходомъ, а все, что требуется, онъ уже сдѣлалъ. Но лэди Лидія, подобно всѣмъ женщинамъ, думала, что чѣмъ больше докторовъ, тѣмъ лучше, и кромѣ того не особенно довѣряла искусству молодого человѣка. Она охотно допускала, что онъ былъ добръ и внимателенъ и принималъ необыкновенное участіе въ паціенткѣ, но этого, по ея мнѣнію, было мало. Алиса должна пользоваться совѣтами медицинскихъ свѣтилъ, и если сэръ Бонерджъ ей не поможетъ, то есть другіе, и она къ нимъ обратится.
Печальный то былъ день для всѣхъ. Когда наступилъ вечеръ, Алисѣ стало какъ будто лучше, жаръ во всякомъ случаѣ упалъ, она раскрыла глаза и узнала Джона и миссъ Марджорибанкъ. То былъ первый лучъ надежды, блеснувшій имъ; миссъ Марджорибанкъ, наклонившись къ больной, поцѣловала ее и спросила ее, какъ она себя чувствуетъ.
-- У меня очень голова болитъ,-- отвѣчала Алиса.-- Что, я -- очень больна?
-- Да, ты была больна, душа моя, но надѣюсь, что теперь станешь поправляться.
Весь тотъ день она оставалась въ томъ же состояніи. Докторъ Дольчимеръ опять пріѣхалъ, но не нашелъ никакой перемѣны и въ отвѣтъ на неоднократные вопросы лэди Лидіи только качалъ годовой и говорилъ, что ничего не имѣетъ противъ совѣщанія съ сэромъ Бонерджемъ Бонсеботомъ; напротивъ того, случай настолько критическій, что требуетъ величайшаго искусства.
Къ несчастію, сэръ Бонерджъ уѣхалъ изъ Лондона,-- его призвалъ къ себѣ въ деревню милліонеръ, страдавшій подагрою, и онъ не могъ навѣстить дѣвочку раньше слѣдующаго дня. Вторая ночь прошла почти такъ же, какъ и первая. Джонъ Грегемъ не покидалъ больной, и миссъ Марджорибанкъ все время не отходила отъ ея постели. Тщетно лэди Лидія просила позволенія смѣнить ее на нѣсколько часовъ -- миссъ Марджорибанкъ обезумѣла отъ горя и не хотѣла и слышать, чтобы кто-нибудь, кромѣ ея самой и Джона Грегема, ухаживали за маленькой Алисой.