"Человек, -- говорит Фейербах, -- должен вернуться к земле. Он царь ее. Да, человек ограничен и смертен, но эти печальные свойства всецело искупаются неограниченностью и бессмертием рода". "Тот, кто не ставит на место божества рода, тот оставляет в личности пустое место... Только род в состоянии одновременно и схоронить и заменить божество, дать религию. Не иметь религии -- это значит думать только о себе самом. Иметь ее -- значит думать о других"*.
______________________
* Ответ Фейербаха Штирнеру. Цитирую по русск перев., приложенному к книге Штирнера, к изд. "Светоч". СПб., 1909 г., т. II. стр. 259. Срав. также "Сущность христианства", стр. 16 и 135.
______________________
Но вскоре стало ясным, что Фейербах врага не победил, царства отвлеченных духов не уничтожил и человека от власти сверхчувственного божества не освободил.
Громким голосом сказала свое слово личность, и притом не "существо" или "сущность" личности, не отвлеченная идея, а самая реальная личность, которая, став на почву материализма, объявила, что Фейербах нисколько не менее во власти трансцендентных идей, нежели столь враждебные ему христиане спиритуалисты и гегелианцы.
Я говорю о Штирнере и его книге "Единственный и его достояние".
Она вышла в свет в ноябре <18>44 г., за несколько месяцев до "Святого семейства" Маркса.
"Святое семейство" -- это Бруно Бауэр и его сотрудники. Бруно Бауэр издавал литературную газету, служившую органом тогдашнего радикального адогматизма. Среди интеллигентных кругов эта газета производила шум.
Маркс нанес кружку Бауэра смертельный удар, но теперь его полемика с Бауэром -- не более как любопытный исторический эпизод. Маркс сделал попытку уничтожить и Штирнера. Но эта попытка осталась невыполненной.