В жизни борются две равноценных и равносильных правды. Правда личная и общественная.
Созерцая историю России на протяжении веков, мы забываем о личности. Говорим о татарских нашествиях, о смутном времени. Берем громадные масштабы, совершенно не совпадающие с краткими годами, предоставленными в удел отдельной личности. Но ведь и в долгую эпоху татарщины, и в смутное время, которое длилось, на худой конец, лет тридцать, люди посягали и женились, заболевали, выздоравливали и умирали. Если бы они не занимались этими маленькими делами, не приумножали российского народонаселения, русская история прекратилась бы. Идет ли в стране смута, возрождение или реакция, все равно. Личная жизнь не может и не должна прекращаться. Помимо общих, у человека есть личные горя и радости. Наши левые политики это слишком часто забывают. Они недостаточно учитывают личную joie de vivre простых смертных. Герои всегда найдут себе дорогу. Но еще Щедрин говорил, что никому не предписано непременно быть героем. В эпоху общественного подъема, увлеченные общим ликованием, превращаются в героев, хотя бы на минутку, и простые обыватели. Но когда волна спадает, минутные герои превращаются в обывателей. Одни из них, потеряв упор жизни, стреляются (по исчислениям д-ра Гордона, в 1902 г. было 18 самоубийств среди учащихся, в 1909 -- 482), другие, во имя этого самого "упора", становятся "сознательными" обывателями, простаивают ночи у кассы Мариинского театра, играют на тотализаторе и плюют на "политику". Рассчитывая на героев и только на героев, мы, несомненно, плодим обывательщину. Презрение к "малым делам", к "культурной работе", вечный разговор о максимализме воистину развращает обывателя. То, что он может дать, от него не берут, а то, что от него требуют, он дать не может. Предоставленный самому себе, он с каким-то остервенением отворачивается от "политики" и предается личным утехам жизни.
Драма "отцов и детей" -- вечная. Но если в тургеневскую эпоху прекраснодушные отцы удивлялись "реализму" своих детей, то теперь мы видим обратное. Сплошь да рядом сын почтенного родителя (до сих пор пребывающего на "славном посту") пишет декадентские стихи, а дочь молится на "душку" Собинова или Смирнова. Пойдите на концерты Зилотти. Там столько же народу, а главное тот же народ, что некогда бывал на выступлениях Н.К. Михайловского. И родители, скрепя сердце, радуются. Должны радоваться. Потому что родительскому сердцу все-таки приятнее, чтобы дочь твердила "будем как солнце", нежели вешалась на крюке из-под люстры.
И, по-своему, эта обывательская молодежь права. Левые максималисты оставляют ее без руководства, презирают ее "joie de vivre", а к правым она, благодаря своему здоровому инстинкту, не пойдет. Устраивает сама себе свою жизнь, по существу обывательскую, скрашенную лишь вечной правдой молодости.
Мне кажется, что созерцательные диагнозы горю не помогут. И Аристотель мог сказать, что во время реакции просыпаются буржуазные инстинкты. От этого нам не легче. Думается, тут надо какой-то другой подход к молодежи и к "реакционным" будням. Требуется не только диагноз, но и лечение. Надо не увеличивать пропасть между двумя правдами, правдой общественного героизма и личной жизни, а строить между ними мост.
Один еврей недавно рассказывал мне биографию своего отца, раввина. Богобоязненный раввин усумнился в иудейской ортодоксии. Увлекся Спинозой. И перестал быть раввином. Но согласно еврейской традиции -- ничто так не способствует лицезрению Бога, как ремесло. И богобоязненный раввин сделался переплетчиком.
На свете много переплетчиков. Вероятно, среди них есть серые обыватели, мечтающие только о наживе. Есть и союзники. Но несомненно, что раввин переплетал книги с другим сознанием, нежели представитель "классовой психологии" мелких ремесленников. Он сделал свою маленькую, культурную, легальную (называйте, как хотите) работу под знаком вечности. Так же, как некогда плел корзины апостол Павел. Плетение корзин может быть и "реакционным" и "прогрессивным". Все зависит от сознания, от того "символа", под знаменем которого плетутся корзины.
Так же, как и спорт. Потешные это одно, а германские гимнастические общества, основанные после наполеоновского разгрома, -- совсем другое. И уж, во всяком случае, футбол лучше самоубийства.
Странно. Те самые "Заветы", которые не боятся ставить "диагнозы" и возрождать Аристотеля, как будто это понимают. Статьи г-на Огановского и Ник. Суханова, этих специалистов по аграрному вопросу, не что иное, как призыв к "малым делам". Разве не "малое дело" молочная кооперация?
Но до чего эта проповедь кооперации не вяжется с "аристотелевским" диагнозом! Почему бороться за кооперацию следует, а за свободу слова бесполезно? И что значит "идти своей дорогой?" Безропотно платить штрафы и садиться в клоповник?