И писатель Юшкевич и художник Бакст, вероятно, понимают, что пока и т.д., и т.д., -- они ежеминутно могут быть высланы из Петербурга. Что же, им мириться с этим? Не протестовать? Не выдумывать "обстановочку", как выражался Щедрин? Ведь пока солнце взойдет, роса очи выест. Ну, конечно, через двести-триста лет все будет по иному. Но до этого времени мы не доживем. Даже бородинские старожилы оказались поддельными.
Надо относиться с уважением к минимализму вовсе не потому, что наше время "не время широких задач". Как раз обратно. Наше время -- время непомерно широких задач. Просто не знаешь, за что ухватиться. Исполнение этих задач требует усилий целой милиции. В нужную минуту она родит героев, но это в праздник. В будни же она должна делать будничную работу, скрашивая ее сознанием, что эта работа нужна, свята, и, как необходимое звено, входит в общую экономику. Максимализм грешит тем, что непрестанно колеблется между геройским самообладанием и крайним пессимизмом, благодаря чему оставляет неиспользованными целые залежи молодых сил, увлекающихся "joie de vivre", или самоубивающихся. Так же, как и при лечении болезни, играет роль не только физика, но и психика; так же и в культурной работе нашего времени необъятных задач психическая бодрость представляет собою громадную ценность an und fur sich. Поэтому, не будем ограничиваться мрачными диагнозами. Будем признавать и уважать малые дела во имя великого будущего, будем твердо помнить, что во имя великой идеи нельзя наводить уныние. Уныние всегда сопряжено с праздностью.
Впервые опубликовано: "Речь". 1912. 21 октября (3 ноября). No 289. С. 2; -- то же: "Современное слово". 1912. 21 октября (3 ноября). No 1721. С. 2.