Прежде чем перейти к рассмотрению этого психологического документа но существу, мне бы хотелось обратить внимание читателя на статью Александра Бенуа, помещенную в No 2 "Золотого Руна".
Опять "показатель", и очень важный.
Александр Бенуа, когда-то столп "декадентства", один из главных участников и основателей "Мира Искусства", тонкий критик и художник-индивидуалист, вдруг восстал против излишеств и неистовств того самого индивидуализма, которому он все время служил. Доведенное до абсурда "декадентство", субъективизм во что бы то ни стало -- привел, по мнению Бенуа, к величайшему однообразию, к утомительной пестроте. Начался разброд, погоня за "отличностью", но так как нынешние художники -- дети той же эпохи, той же культуры, то гамма этих своеобразных тонов оказалась скоро исчерпанной, и столь блюдущие свою индивидуальность "личности" пришли к самому ужасному результату, к бессознательной общности. Чья-то беспощадная рука нивелировала их помимо их воли. Получилось не сознательное единство, не многогранное целое, а какая-то каша, зерна которой, -- маленькие субъективисты, сверх-человечки, -- простым глазом почти неразличимы.
Бенуа думает, что это оскудение художественной личности -- от "злонравия" художников, он убеждает их "образумиться", вернуться к традиции, к выработке общей формулы и т.д. В этом его ошибка и довольно наивная. Врач он плохой, но источник боли он открыл, и всякий беспристрастный читатель его статьи не может не увидать, что болезнь эта -- вера в самодовлеющую личность.
"Декадентство" есть именно проповедь самодовлеющей личности, этого творца вечных и новых ценностей, этого убежища от все усиливающегося мещанства, пошлости окружающей среды. Это анархическое либертэрство, искони заложенное в человечестве. Доведенное до конца, оно неминуемо приводит к абсурду. Бенуа верил в свободную личность и ее самодовление, но, увидав, что этот культ приводит к величайшей пошлости, к обмельчанию самой личности, он испугался.
Отсюда его упреки: "художники разбрелись по своим углам", "пугаются обоюдных влияний", ценят только жалкие крохи того, что считают своим "личным" и т.д. Другими словами, они утеряли связь с внешним миром, а потому и обмельчали.
Этого вывода Бенуа не делает, потому, что он пишет, так сказать не логически, не сознанием, а психологически, чутьем, но таков единственный вывод из его причитаний.
Прошлую зиму, в Париже, на смену "кэк-уоку" явилась "мачиче", разухабистый танец, по телодвижениям своим беспредельно неприличный, но вместе с тем не лишенный яда порочности.
Его танцевали в некоторых ультра-модных кабачках, и на нем лежал налет запретного соблазна.
Нынче эту самую "мачичу" насвистывают все уличные мальчишки, а недавно я видел как в одном из самых семейных "bains de mer", на террасе отеля, танцевали мачичу подростки-девочки и мальчики, при благосклонных взглядах родителей.