Но если так, то какой смысл в том, что происходит теперь в России? "Совершенное, объективное воплощение народной воли возможно только в религиозной соборности". Отлично. Но как же этой религиозной соборности достигнуть? Имеет ли это воплощение свой исторический путь? Если нет, то вся история была до сих пор сплошной нелепостью, что называется, не удалась, а если да, то не просмотрел ли Бердяев в погоне за своей соборностью религиозного смысла того, что совершается на наших глазах?
Предположим, что он не одинок, что у него есть ученики, последователи. Что же им делать? Бороться за демократическую республику? Но ведь, по Бердяеву, это тот же абсолютизм. Воплощать "соборность"? Но сам же Бердяев утверждает, что говорить о ней самоуверенно мы не смеем, "мы только ищем и предчувствуем". Но удовлетворит ли современного человека одно "предчувствие". Ведь жизнь не ждет и с беспощадностью требует от человека каждый день, каждый час определенных поступков. Эти запросы личной совести, эту жажду общения, жажду исторического действия никакими "предчувствиями" не удовлетворишь.
Бердяевская критика современной действительности и выставленных ею идеалов так сурова, его требования так велики, что, казалось бы, те действия, которые он проповедует, должны быть воистину чудесны, сверхэмпиричны. Но, увы, лишь только ему пришлось столкнуться с реальной действительностью, как "мистический реалист" превращается в самого обыкновенного эмпирика. "Тенденция к окончательному безвластию может постепенно проникать в жизнь. Здоровый анархизм может развиваться по ступеням: в децентрализации власти и росте самоуправляющихся общин, в федерализме, в замене государственных отношений общественно-договорными, в пассивном сопротивлении государству... в воспитании в себе той внутренней силы, которая делает истинно свободным, а государство ненужным" (статья "Анархизм". Русск. мысль. 1907 г. Кн. 1).
Но неужели же этот либерализм, приправленный толстовством, единственный ответ, который Бердяев может дать на вопрос своих предполагаемых учеников? Вот уж воистину камень, положенный вместо хлеба в протянутую руку голодного. Нет, уж тогда лучше пойти к простому анархисту или простому нормальному социалисту. У них хлеб, может быть, и недопеченный, не подлинный хлеб жизни, но зато удовлетворяет эмпирический голод.
Выхваченная из жизни, не связанная с нею, идея бердяевской "соборности" становится каким-то химическим препаратом, предметом глубоких размышлений, интересных споров и разговоров, но не рычагом для действия. Бердяеву следует задуматься над той опасностью, которая ему грозит: стать анархизирующим кабинетным мыслителем, писателем, пишущим об интересных предметах. Мы ждем от него большего.
1906 г.
Впервые опубликовано: Товарищ. 1907. 17 апр. No 244.