-- Ой, строг о стало! Ой, строг о! Трудно выѣхать, заставы негдѣ. Къ намъ приходили.
Вернулась хозяйка, противная баба съ подвязанными зубами, затопила въ чистой половинѣ избы печку, собрала скудный ужинъ. Тщательно закрыла ставни, вещи велѣла припрятать. Тоже стонетъ.
Хозяинъ оказался худымъ, полубритымъ "лядащимъ" мужиченкой. Бѣлоруссъ-католикъ. Нервный, глаза бѣгаютъ. Но видимо дѣловой и бывалый. Тоже о заставахъ; говоритъ, что надо три подводы. Опять "думскія" тысячи. Можетъ быть -- онъ пугаетъ, чтобы содрать лишнее, а можетъ быть и вправду условія ухудшились.
О томъ, что дѣлается здѣсь, у границы,-- мы слышали многое,-- но чему вѣрить? Пожалуй, дѣйствительность еще махровѣе. Контрабандой, въ концѣ концевъ, занимаются и сами большевики. Все это "государственная" контрабанда! Соли нѣтъ въ Россіи -- за то есть въ Польшѣ, и есть сани съ двойнымъ дномъ, хорошо извѣстныя комиссарамъ. Соль, прибывъ въ Совдепію, разгружается, но тайникъ не пустъ, когда "контрабандистъ" ѣдетъ за новой партіей, а туго набитъ совѣтскими, для Польши, прокламаціями: соль солью, но и всемірную революцію- не надо забывать.
-- Товары -- ничего, значитъ... хотя тоже кому попадешься. А вотъ если бѣглецовъ везешь -- гибель и возчику, и пассажирамъ, кому бы ни попался.
Это и мы знаемъ, какъ мужики наши знаютъ.
Поздно вечеромъ хозяинъ пошелъ на развѣдки. Плохо. Вездѣ заставы. Говоритъ, что, можетъ, еще сутки придется выжидать. Но наши первые возчики -- латыши (они тутъ-же) оптимистичны, и это насъ ободряетъ. Они, по своему, честны и добросовѣстны. Дорогой разсказывали намъ про вѣроломство нашего "благодѣтеля", молодого еврея Кр.: подбивалъ ихъ взять съ насъ по 10 тысячъ, чтобы половину ему.
Пока -- устраиваемся въ жарко-натопленной избѣ на лавкахъ. Но какой тутъ сонъ! Хозяинъ всю ночь шмыгалъ. Въ пять часовъ опять является -- нельзя ѣхать. Развѣ объѣздомъ, сначала назадъ, потомъ цѣлиной. Дорога тяжелая. Требуетъ вдвое.
Соглашаемся на все, соглашаемся и на хозяйкинъ счетъ въ 1000 думскихъ рублей "за квартиру",-- и часовъ въ 6 выѣзжаемъ.
Ѣдемъ по старой дорогѣ, назадъ. Но скоро сворачиваемъ въ поле. Ѣдемъ цѣлинами, по глубокому, темносѣрому въ предутреннихъ сумеркахъ, снѣгу. Мужики то и дѣло слѣзаютъ, сговариваются о чемъ то между собой.