И над кем же он производит свои опыты?
Над Валерием Брюсовым. Психодрама Брюсова "Путник" дала повод критику-модерн говорить об "оправе змеящихся согласных" и т.д.
Брюсов в моей защите не нуждается. Но всему есть мера. Критик-модерн -- не единственный Фамулус Вагнер. Только, как всякий Фамулус, он доводит до абсурда метод своих учителей. Он -- продукт того схоластического направления, которое воцарилось среди современных "ревнителей художественного слова". И страшно становится, что эти ревнители, устроившие свое особое "общество" с уставом и печатью, окончательно убьют живую душу поэзии.
Правда, современные "ревнители" -- плод реакции против слишком небрежного отношения к стихосложению. Они хотят восстановить культ формы, противопоставить знание "нутру". Но в своих стремлениях они переборщили. Гражданский стишок Надсона, написанный без всякой ревности о художественном слове, не может быть вытеснен "шлифовальным искусством" какого-нибудь ультра-современного поэта Гумилева.
Новая критика насаждает упадочное шлифовальное искусство времен поздней Александрии.
И неужели же "философский, социологический, психологический и физико-математический балласт исключен из критики" (ой ли! Разве это уже факт?) только для того, чтобы оставить место для балласта филологического и версификаторского?
Для изучения языка филологический метод необходим, в стихах особенно ясно сказывается гибкость и богатство языка.
Но это все область языкознания, а не критика, не изучение поэзии.
И неужели же возрождение тредьяковщины есть торжество нового метода.
Думаю, что старая критика, с философским, социологическим, психологическим балластом, менее опасна для поэзии, нежели упражнения какого-нибудь ревнителя версификации.