"Как и ты, -- отвечают слушатели, -- и твои дела отличают тебя!"
По мнению слушателей, как у Христа были завистники, так и у "братца" (см. беседу от 30 мая).
Как Христос, давший воду живую самарянке, "братец" может дать ее своим приверженцам. Они его прямо об этом просят (бес<еда> от 16 мая).
В его устах "огонь" (11 июля).
Нет ни одной беседы, слушая которую напряженная толпа не высказывала бы своего особого волнения и именно в смысле обоготворения Иванушки.
Повторяю и настаиваю: "братец" старается бороться с этим обоготворением. Нет сомнения, что опубликованный им "символ веры" (18 апреля 1910 г., см. книгу Панкратова) вполне искренний. Но такова сила "многообразия религиозного опыта". Если Иванушка властвует над людьми и толпой, тысячами исцеляет пьяниц, то и он во власти толпы. Для нее он -- уже не простой смертный. Он живым вознесется на небо, он -- апостол, он выше апостолов.
Говорить Иванушка может самые обыкновенные вещи, то, что мы слышали миллионы раз от всех проповедников, только в менее косноязычной форме.
Но вокруг его слов завивается совсем другое. Выявляется то, что бродит в бессознательной, стихийной психологии народа: жажда нового воплощения, жажда обоготворения человека.
Кажется, в религиозной истории последних двухтысячелетий не было ни одного народа, кроме русского, у которого эта жажда проявлялась так резко и притом в связи с христианством. На Запад это обожение шло не только в русле христианства (папа), но и в вечно воскрешающем язычестве.
Наполеон -- сверхчеловек толпы. Сверхчеловек Ницше предназначен для интеллигентов, и притом как нечто полярно-противоположное христианству.