Теперь среди литераторов считается просто неприличным не иметь полного собрания своих сочинений. Три года человек "пишет", два года "печатается", - глядишь, в окне книжного магазина красуется "том первый" собрания сочинений такого-то. Не то что сборник рассказов или роман. Нет, именно "том первый". Молодой автор как бы предупреждает нас, что за дело он принялся серьезно и в течение своей жизни намерен написать, по крайней мере, сто томов.
Есть такое собрание сочинений и у Алексея Толстого младшего, или, как кто-то назвал, Толстого III.
И читатель вынужден раздвинуть книги на той полке своей библиотеки, где стоят сочинения Льва Толстого, Алексея Толстого старшего, чтобы втиснуть сочинения Толстого III.
По наивности я это чуть-чуть не проделал, в чем и спешу покаяться.
Ужасный обманщик Толстой III! Начал свою карьеру блестяще. Его сразу заметили. Он подкупил, что называется "свежестью таланта". Никакой вымученности, литературщины. Поет, как птица. Всегда найдет нужное слово. Живые образы, зоркий глаз. Казалось, человек вышел из самой гущи жизни, принес откуда-то с широкой Волги запах степей и полей. И эту непосредственность соединил с хорошими литературными традициями. Словом, все данные, чтобы оказать начинающему писателю довольно серьезный кредит.
Но - увы! - первый же крупный платеж остался неуплаченным. Я говорю о романе "Две жизни", окончание которого только что появилось в пятнадцатом альманахе "Шиповника".
Заварен роман был очень густо. Казалось, наконец-то, Толстой III взялся за серьезную тему, имеет и хочет что-то сказать. И начало романа хорошее. Образ отставного генерала-помещика, который сам едет на базар с обозом ржи и потом всю рожь спускает в реку, чтобы она не досталась жуликам-перекупщикам, врезывается в память.
Едва намеченная Сонечка, тихая, скромная деревенская барышня, выданная замуж за столичного прохвоста, обещала, - судя по первой части романа, - сказать свое слово.
Она - как бы жертва гнилой, разлагающейся дворянской деревни и столь же гнилой дворянской бюрократии. И, можно было надеяться, жертва не бесплодная.
Но из всех этих обещаний ничего не вышло, надежды не оправдались.