Вот тебе и светлое воскресение для "обойденной провинции"!
Можно сказать, нет ни одного газетчика, который прошлой зимой не млел бы перед Вилли.
А Миртов преподносит свое запоздалое мнение, как венец свободной мысли. Но, может быть, форма статьи замечательна?
Увы! Она напоминает стиль Шебуева, который совершенно в таком же роде что-то лепетал о Ферреро где-то на театральных задворках.
Мне очень было бы интересно знать мнение Александра Блока о таких перлах, как статья Миртова. Он тоже сотрудник журнала "свободной мысли и свободной формы". Кроме того, несколько лет тому назад он обрушился на Мережковского за злоупотребление словом Бог. Мережковский, видите ли, который всю свою жизнь думает об одном, обливаясь потом, не боясь насмешек, борется за религиозное миропонимание, должен о боге молчать. А вот в новом, самом свободном и эстетическом журнале, рядом с uber-эстетикой Сологуба, мэонизмом Минского и целомудренным косноязычием Блока, Миртов разводит жалкие слова о чуде Господнем по поводу выеденных яиц! Это так красиво! И современно! Ну вот как красив и современен какой-нибудь универсаль-модерн-миниатюр-театр... в Конотопе.
Впрочем, мы все обязаны простить Миртову. Мы -- люди бездарные, не сумевшие написать романа "Яблони цветут" (в котором даже название чужое!). Миртов -- творец. Разумейте языки! А перед "творцом", т.е. человеком пишущим, должны все благоговеть:
"И Олигер, и Чириков, и Арцыбашев, и П.Я. обладают той искрой божьей творчества, созидательства, муки и тайны которого совершенно неизвестны и недоступны гг. Рогачевским и им подобным, бродящим вокруг стола, за которым пируют -- хоть и на разных концах -- и Шмелев с Сологубом и П. Я. с Брюсовым. Реалисты, символисты, футуристы -- все что-то по-своему, в меру отпущенного им дара, творят, все вносят свою каплю меду в общую сокровищницу искусства, но что создали гг. Рогачевские, Колтоновские и пр.?"
Мысль, нельзя сказать, чтобы новая. Эстетизм как религия, культ творчества и гениев, вот тех, что сидят за пиршественным столом -- стар, почти как мир. Но надо отдать справедливость г-же Чеботаревской, которая, насколько мне известно, ничего не "сотворила", а только разводила "критику", нисколько не лучше гг. Рогачевских и нас грешных, -- - что она сумела невероятно испошлить и оглупить эту старую мысль. Занятая исключительно полемикой с сегодняшними газетами, с "Литературкой", озабоченная географией (чтобы знать все города Российской Империи, где был и не был Сологуб), она просто потеряла ощущение творчества. Это великое слово превратилось в ее устах в стертый пятиалтынный, на котором не различить ни орла, ни решетки.
Как будто творчество исчерпывается "литературой"? Представьте себе, г-жа Чеботаревская, что можно доказывать как раз обратное! И, пожалуй, это "обратное" будет и "свободнее", нежели ваш стертый пятиалтынный. А именно, можно доказывать, что в те времена, когда пресловутый "стол", за который г-жа Чеботаревская не посадила себя по излишней скромности, слишком обилен и яствами, и пирующими, творчество иссякает. Появляется литературщина, красота в кавычках, условная эстетика дурного вкуса, когда "творец" спроста шагу не сделает, а все оглядывается: красиво это или нет.
Утилитаризм -- очень опасная вещь для искусства (конечно, чистого, такого чистого, как дистиллированная вода). И во многом Сологуб прав, когда нападает на него. Но перенесемся в эпоху расцвета русского утилитаризма, в эпоху Писарева, когда появились первые "нигилисты", стриженые студентки и длинноволосые студенты. Да, тогда сапоги были выше Шекспира, и это было глупо. Но я думаю, что хотя бы теперь, через пятьдесят лет, можно, наконец, с правом сказать, что "нигилисты" и стриженые студентки были настоящими творцами. Конечно, не новелл и сонетов. Они ни уха, ни рыла не смыслили в пеонах и пиррихиях, не писали эротических стихов. Словом, были чужды литературы. Они творили жизнь. Неумело, грубо, но искренно, смело и прекрасно. С верой в свою правду уходили из быта, создавая свой, новый. Н.М. Минский в том же журнале пишет, что поэту-творцу "отрадно изображать такие формы жизни, которые нигде не осуществлялись, но которые должны были бы существовать в каком-то несбыточном быте".