И вот, московский Художественный театр, который с невероятными трудами поставил "Братьев Карамазовых", который изобразил на сцене чуть ли не все два тома бесконечного романа, "приживальщика" отвергнул. Он на сцене не появляется, и Иван Федорович ведет свою беседу с чертом в форме монолога-диалога.
Сколько бумаги исписано по поводу этой постановки! Чего только не наговорили! Одни подняли "принципиальный" вопрос о праве переделывать романы в драмы, другие хвалили художественников. что они столь рабски следовали тексту, третьи находили, что в этом как раз их ошибка: они принесли театр в жертву литературе. В спор впутали даже семью писателя, и мы узнали из газет, что семья воздерживается от всякого суждения по той простой причине, что она не видала самой постановки. Не видала же она потому, что приглашения удостоилась не вся семья. Положим, семья вообще плохой судья в таких делах, но все-таки досадно, что благодаря обиде Любови Федоровны мы не знаем мнения Анны Григорьевны.
Мне лично эти споры кажутся несущественными.
Художественный театр в данную минуту -- самый культурный театр не только в России, но и Европе. Театр Рейнгардта в Берлине, театр "Искусств" в Париже (кстати, последний только что поставил "Братьев Карамазовых"), без сомнения, стоят гораздо ниже.
Художественники своей многолетней работой заслужили право на все, могут делать все, что им угодно, потому что все, что они делают, они делают серьезно, талантливо, как власть имеющие.
Каждая их постановка есть громадное художественное явление. Из него можно делать какие угодно выводы, раздумывать над тем, показателем чего служит данное явление, но заниматься разговорами, что вот это сделано не так, а то надо было сделать иначе, мне кажется совершенно бесполезным.
Если я напоминаю о забытом черте, то не для того, чтобы критиковать. Художественники черта не "воплотили", значит им воплощать и не следовало. Не может быть, чтобы они о черте не подумали. Были же у них какие-нибудь веские причины отказаться от приживальщика. Более того, я думаю, что здесь проявилась их особая, художественная честность. Театру "натурализма" не пристало впадать в неестественность. Москвичи хотят, чтобы на сцене все было так, как и у нас, как и в нашей обывательской жизни. Если они когда-нибудь выходят из натурализма, то без обмана. "Синяя птица" -- сказка. Здесь можно фантазировать, здесь все сверхъестественно. В настоящей же жизни ничего сверхъестественного нет и быть не может.
Понятно, что и Достоевского театр ставит на тех же трезвых началах.
Театр по-своему прав. Но правда Достоевского остается непоколебленной.
Постановка "Художественного театра", прекрасная сама по себе, лишний раз доказывает, что Достоевский еще не преодолен нашим обществом. Ведь художественники уже не новаторы. Они слились с передовыми (и даже -- увы! -- не только передовыми!) кругами нашего общества, а потому от их понимания Достоевского можно заключить к пониманию, господствующему и во всем нашем обществе.