Оказывается, что мы до Достоевского еще не доросли. Он как-то моложе нас. С бесстрашной искренностью, почти с цинизмом выворотил он перед нами свою душу, поставил ребром самые мучительные вопросы.
И мы на них до сих пор не ответили. Не только не ответили, но даже не услышали.
Мы стараемся их замазать. К чему изображать на сцене черта, впадать в чертовщину, когда можно обойти вопрос, можно все объяснить самым трезвым образом. И черт превращен в галлюцинацию. Правда, эта естественность куплена очень дорогой ценой. Иван превратился в больного человека, который, несмотря на озноб, очень хорошо владеет монологическим диалогом.
Но что ж поделаешь. Выше себя не прыгнешь. Черт хитрый. Воплотить его не так-то легко.
А вывод таков. Художественный театр -- театр настоящего.
Достоевский же и поставленные им вопросы -- вечны.
II. Споры о задачах театра
В редакции "Ежегодника Императорских театров" Влад.И. Немирович-Данченко сделал сообщение о постановке "Братьев Карамазовых".
Докладчик рассказал нам, как театр дошел до мысли ставить на сцене произведения не драматические, а эпические, почему выбор остановился именно на романе Достоевского, и, наконец, каким образом мысль была воплощена.
Докладчик с большой искренностью и простотой рассказал о бесконечных затруднениях, встреченных театром при постановке. Потребовалось 190 (сто девяносто) репетиций для того, чтобы достичь желанных результатов.