И в этом великая правда Соловьева. Личное благочестие глубоко не удовлетворяло этого благочестивого аскета, и он вечно призывал к соборному, общественному действию.
Если люди, чуждые вопросам религии, найдут переживания Соловьева не имеющими значения, это вполне понятно. Но что сказать, когда ученики его обнаруживают полное непонимание заветов своего учителя?
Книгоиздательство "Путь" издало сборник в память Соловьева. В нем помещены интересные статьи Булгакова, кн. Е. Трубецкого, Блока, а также крайне существенные статьи Вяч. Иванова и Вл. Эрна. Они касаются самых разнообразных сторон личности и философии Соловьева. Но одна из статей сборника, а именно, статья Н. Бердяева "Проблема Востока и Запада в религиозном сознании Соловьева", прямо поражает своей поверхностной тенденциозностью, полным непониманием самого вопроса, поставленного Соловьевым.
Статья эта посвящена главным образом полемике с идеями, высказанными Соловьевым в его книге о "Вселенской церкви".
Бердяев обвиняет Соловьева в том, что он не видел преимуществ русского благочестия перед западным.
"Нужно углубиться, -- говорит Бердяев, -- в мистическое различие католичества и православия и там искать источников раздора и возможностей примирения". "У Соловьева нигде нельзя найти внимательного проникновения в мистику католичества. Восточную аскетическую мистику Соловьев плохо понимал и ценил... В восточной аскетической мистике Соловьев видит что-то индийское, почти иогизм. т.е. уклон от христианского религиозного опыта".
Уж априорно как-то не верится, чтоб Соловьев был менее знаком с индивидуальной мистикой Запада и Востока, нежели Бердяев, заимствовавший свои сведения главным образом из романов Гюисманса и из великолепных статей проф. И.В. Попова. (Впрочем, оговариваюсь, ни Гюисманса, ни Попова Бердяев в своей статье не цитирует!)
Но если даже Бердяев прав, если Вл. Соловьев плохо понимал индивидуальную мистику Востока, не видел в Серафиме Саровском "ключ к разгадке мистической миссии православной России", как выражается Бердяев, то ведь это ничего ровно не доказывает.
В своей книге Соловьев прямо говорит: "Что касается глубокого контраста между созерцательным благочестием Востока и деятельной религией Запада, то этот субъективный и чисто человеческий контраст вовсе не касается божественных предметов нашей веры и нашего культа, и не только не может служить справедливым мотивом для разделения, но должен был бы скорее побуждать обе великие части христианского мира к более тесному единению в целях взаимного восполнения" (стр. 95).
Таким образом, он отдает должное субъективной стороне благочестия.