Бердяев хочет быть мистиком, жаждет воплощения, но от книги его веет холодным рационализмом. Это не мистика, а идеализм. Поэтому и все воплощения, в которые он верит, становятся как бы символическими.
Этот рационализм оттолкнет от книги Бердяева и людей мистически настроенных, но стоящих вне исторических вероисповеданий.
Итог печальный. У книги не может найтись читателей. И произошло это потому, что Бердяев, по-видимому, мало думал о читателе, мало заботился и о предмете. Ему важно было лишь сказать, каков он сам и как он верует.
Но для того, чтобы заинтересовать собой, надо обладать гораздо большими индивидуальными богатствами, особой махровостью души и многоцветностью мысли, чего у Бердяева, к сожалению, нет.
Человек он умный, искренний, образованный, но слишком свысока взирает на жизнь и людей. И жизнь ему мстит, выталкивая его из круга жизненных, реальных интересов. Тот, кто смотрит на жизнь не свысока, а с высоты, никогда не бывает столь чужд ей, как Бердяев.
Новых "откровений" Бердяев нам не дал. Все его "откровения" из вторых, или даже третьих рук. Не дал и полезных для реальной жизни мыслей, знаний.
Получилась какая-то самодельщина, которая столь процветает именно у нас, в России. Да простит мне Бердяев, но, читая его книгу, я почему-то вспомнил "Раскрытие вечных истин" некоего Ф. Палеолога (СПБ., 1906. 231 стр.). Что-то есть общее между пророческой схоластикой Бердяева и курьезными прорицаниями жалкого "Кулибина-самоучки", скрывшего свое скромное имя под пышным именем византийских императоров.
Общее в тоне, в стиле. Общее в какой-то гордости: вот я знаю все тайны прошлого и будущего. От меня ничего не скрыто.
Свою книгу Палеолог писал в г. Кадников, Вологодской губернии, и издал на средства "лучших дочерей русского народа: Веры Михайловны Леонтьевой и Екатерины Николаевны Братолюбовой" - это заявляет автор в предисловии. А кончает свою книгу Палеолог следующими словами: "Мир будет поражен величием и в то же время простотою того, что я еще имею ему раскрыть".
Кадниковского палеологизма очень много в книге Бердяева. Какая-то претензия поразить мир. Но, увы, мир очень стар, и поразить его трудно.