III
Вообще пора было бы пересмотреть вопрос об "охране старины". Венеция с точки зрения современной культуры -- мертвый город, который сохраняет свое значение лишь благодаря богатству сохранившейся в нем старины, поэтому понятно, что для усиления своих финансов она кое-как поддерживает свои башни, обваливающиеся фасады и блюдет за здоровьем гондольеров, которые, как зубры в беловежской пуще, обречены на вымирание.
Здесь вопрос не стоит так остро. Но если перейти к другим, более живым городам, которые развиваются и растут, то положение дела меняется. Лет 10 тому назад Флоренция стала безжалостно разрушать старые темные кварталы, носившие следы средневекового варварства, и воздвигать современные широкие улицы на месте прежнего ghetto. Боже, что за шум поднялся тогда в лагере путешествующих эстетов! Как! Разрушать дивные уголки старой Флоренции, изгонять из нее весь исторический колорит, который так нравится и так поражает заезжего обитателя Парижа или Берлина -- это варварство! Надо же уважать культуру, ценить искусство, и т.д., и т.д., и т.д.
Для того чтобы культурная космополис могла наслаждаться красотой старого города, обитатели его должны задыхаться в сырых и темных переулках и нарождающееся поколение должно быть безжалостно обрекаемо на малокровие.
И ведь такие защитники старины мнят, что они выполняют какую-то историческую миссию, напоминая в наш пошлый век телефонов и трамваев, что существует великое искусство, которое нельзя безнаказанно попирать.
Но все те вопли бесполезны. Трамваи исколесили Флоренцию, на Rio grande ходят пароходы, и никакие поддельные башни св. Марка и вопли против разрушения Ponte-Vecchio делу не помогут.
И вот тут настоящим творцам, художникам, настоящим поборникам культуры предстоит великая задача. Для того чтобы бороться против уважения к предметам искусства, необходимо ввести его в жизнь. Мы охраняем старину, собираем в музеи разный bric-a-brac [Старинные мелкие вещицы, собираемые коллекционерами (фр.).] и думаем, что противодействуем вандализму. Прием совершенно неправильный. Только вводя искусство в жизнь, только покровительством современному, живому искусству, как необходимому спутнику современной, живой культуры мы вселим в толпу чувство любви и уважения к нему, а следовательно, и к художественной старине. Конечно, больницы необходимы. Но сколько бы мы ни строили больниц, они ничему не помогут, если городское население будет жить в нездоровых условиях, без хорошей воды, квартир, школы и т.д.
Так же и музеи с bric-a-brac'ом ничему не помогут, если вне их, на улице, в школе, на фабрике -- словом, в нашей ежедневной, трудовой, серенькой, пошленькой, а вместе с тем и великой жизни не будет трепетать художественный нерв.
Мы живем в век трамов, вокзалов, театров, школ, больших магазинов, ресторанов, домиков-особняков, фабрик, газет, книг.
Нашим художникам и надо на все эти стороны нашей новой жизни накладывать свою печать. Здесь обширное поле для самостоятельного творчества, здесь почетная арена для деятельности художника. На Западе эта точка зрения начинает уже понемногу проникать в общественное мнение. В Париже Дума премирует лучшие фасады в современном стиле и в Берлине уже построена целая масса зданий (магазины, аптеки, банки) этого типа, в Вене все мелкие постройки, необходимые для городских трамваев, исполнены по проектам проф. Вагнера (учителя Ольбриха), в Турине сделана первая попытка международной выставки исключительно современной художественной промышленности, и в связи с этим все выставочные здания задуманы и выполнены (правда, не особенно удачно) без всяких куполов Ренессанса и вывороченных гениев барокко. Это все серьезные, деловые, практические здания, заслуживающие особенного внимания.