Казалось бы, на знамени авторов "декларации прав человека" было написано величайшее отрицание национализма. Однако здоровый патриотизм, который сумел охранить родину от вторжения европейской коалиции, который сумел победить провинциализм старого режима и создать неделимую Францию, вырос на почве космополитических идей. Можно в чем угодно обвинять Дантона, только не в отсутствии здорового патриотизма. Но если бы Дантон не стоял у власти, если бы на нем не лежала ответственность за успешность национальной обороны, он силою вещей не смог бы деятельно проявить своего патриотизма и пребывал бы среди столь ненавистных кн. Трубецкому "космополитов-радикалов".
Итак, рискуя прослыть наивным, приходится все-таки оставаться на старых позициях. И вовсе не ради разрушительных тенденций, как то думают Струве и Трубецкой, а во имя созидательных.
Пока жизненное осуществление патриотизма остается предметом мечтаний, пока национализм может воплощаться исключительно в стиле г. Гурлянда, приходится пребывать в состоянии бездомных странников. Лучше быть до времени странником и, не имея здесь града пребываюшего, искать града грядущего, чем превращаться в торжествующего обывателя, потому что мечтания о патриотизме и национализме, когда гг. Гурлянды эти самые патриотизм и национализм проявляют не в мечтах, а в действительности, и когда иных средств, кроме гурляндовских, в распоряжении господ мечтателей не имеется, есть подлинная маниловская обывательщина.
Сотрудники "Вех" не ослабили, а усилили ходячий патриотизм и национализм. Недаром их так обласкал А. А. Столыпин. В этом смысле их книга оказала реальное действие. Но вряд ли редакция сборника, самое существование которой ныне оспаривает Струве, рассчитывала на такой результат, значение которого никакими разговорами о свободной кооперации сотрудников, о моральной несообразности отдельных фраз не замажешь.
Снявши голову, по волосам не плачут.
Впервые опубликовано: Русское слово. 1909. 17 (30) мая. No 111. С. 8.