Теперь, после смерти Толстого, получают особенное значение все его слова и мысли, весь обиход его жизни.
Мне доставлена небольшая тетрадка, в которой записаны две беседы со Львом Толстым.
Обе происходили в Москве, в доме Толстого, в Хамовниках. Одна 16 января 1892 г., во время голода. Толстой приехал на короткое время в Москву, по делам своих многочисленных столовых для голодающих.
Вторая беседа происходила там же, но на семь лет позже, в Вербную субботу (9 апреля) 1899 г. незадолго до Пушкинских дней.
Запись сделана непосредственно после посещения Толстого.
К сожалению, автор записей, по вполне основательным причинам, не разрешил мне напечатать их полностью.
Поэтому приходится ограничиться выписками из второй беседы, в которой Толстой мимоходом коснулся Пушкина.
Так как обе беседы, несмотря на семилетний промежуток, происходили в том же самом доме (что в Хамовниках), то предварительно приведу описание его, заимствованное из записи номер первый.
"...Ехать пришлось долго. Толстой остановился в своем доме, в Хамовниках. Часов около шести вечера мы [Автор записи был со своим товарищем, тоже студентом.] подъехали к барскому, московского типа, особняку, стоящему во дворе. Переулок темный, узкий. Наискосок большая многоэтажная фабрика, вся освещенная. Подъезд сбоку. Мы хотели сначала позвонить, но дверь оказалась незапертой. Вошли в переднюю. Налево, прямо против нас, лестница наверх. Рядом с лестницей идет коридор вглубь дома. Рядом с коридором открытая дверь в столовую, в которой виднеется угол накрытого стола. В доме слышны оживленные голоса. На вешалках масса шуб, на столе перед зеркалом студенческие фуражки. Через несколько секунд появляется лакей во фраке, белых перчатках. Узнав, что мы хотим видеть Л.Н., говорит: "Они сейчас за стол садятся. Вы бы лучше зашли через час, что ли, тогда они будут свободны, и вы можете у них сидеть, сколько хотите".
"По лестнице в это время начали спускаться какие-то барышни, должно быть, дочери Л.Н. Мы помялись несколько времени, затем ушли, решив прийти через час".