Главная, насущнейшая задача Церкви -- выяснить свое отношение к государству. Но представители Церкви как бы не понимают, что такое государство. Государство для них -- светское правительство, которым они недовольны. Но это не мешает им, по внедренной привычке, всячески отстаивать интересы именно правительства, лишь бы устранить вмешательство законодательных учреждений в дела Церкви. Происходят невероятные недоразумения, не желая разбираться в которых Церковь двояко проигрывает.
Истекший год в этом отношении особенно поучителен. Прения по синодской смете и о церковно-приходских школах, происходившие в Госуд. думе, прения по старообрядческому законопроекту в Госуд. совете как бы документально подтвердили, что никакая реформа Церкви невозможна без правового определения ее отношений к государству. Но как раз сама Церковь вопреки собственным интересам всячески препятствует определению этих взаимоотношений. Представителей идеи правового государства она считает своими врагами, и когда В.А. Караулов или П.Н. Милюков делают отчаянные попытки выяснить отношение Церкви к государству и тем косвенно помочь внутреннему самообновлению Церкви, духовные иерархи ничего не слушают, ничего не понимают, что не мешает им горько жаловаться на свою подчиненность "государству".
Но и правительство до сих пор не уяснило еще пределов той свободы, которую оно фактически дало Церкви. Его отношение к Церкви не принципиальное, а злободневно политическое. Поэтому сегодня оно автономию Церкви преувеличивает для того, чтобы завтра по соображениям "текущей политики" ее преуменьшить.
В свое время председатель Совета министров пытался дать схему отношений правительства и Церкви. Схема вышла довольно стройной и красивой. П.А. Столыпин разделил сферу взаимоотношений Церкви и государства на три группы. В первой -- Церковь совершенно самостоятельна. Это вопросы догматические и канонические. Во второй -- Церковь "только не стесняется государством" (следовательно, может быть стеснена). Это область церковного законодательства, ведающего церковное устройство и управление. Третья группа, в которой государство сохраняет за собой полную свободу действий, это сфера политических, имущественных, гражданских и уголовных норм, вытекающих из вероисповедного состояния граждан.
К сожалению, схема совершенно не выдерживает столкновений с реальной жизнью. Первую группу надо было бы вообще устранить, потому что не только Синод, но и сама православная Церковь в настоящем ее виде не вправе менять догматов и канонов. Что касается второй группы, то Церковь считает, что главным источником церковного законодательства должен быть церковный собор. В третьей же группе взаимоотношений Церковь считает долгом отстаивать свои интересы, и благодаря ей большинство вероисповедных законопроектов было взято из Думы обратно.
Такая схема возможна на фоне правового государства, а потому при существующих условиях она лишь программа нового закона об отношении Церкви к государству. В пределах существующих законоположений, в царстве нынешнего усмотрения, а не закона схема г-на председателя Совета министров является красивой фразой, не имеющей реального значения. В истекшем году конфликты произошли по всем трем группам, даже по первой, где, казалось бы, не должно было быть никаких недоразумений.
Обер-прокурор отлично понял всю невозможность ясной и точной формулировки "взаимоотношений" при существующих условиях, а потому в своих думских выступлениях от этой темы упорно воздерживался. И только когда с одной стороны П.Н. Милюков, а с противоположной -- В.Н. Львов почти насильственно заставили его высказаться по этому вопросу, он провозгласил (засед. Госуд. думы 20 октября) знаменитую теорию "русского взгляда", по которому Церковь и государство должны определять свои отношения не юридическими нормами, а мотивами нравственного порядка, взаимным уважением и любовью.
Другими словами, обер-прокурор находит, что выяснение "взаимоотношений" и невозможно, и нежелательно. Тем самым он выразил полное свое расхождение с председателем Совета министров. Действительность показала, что теория СМ. Лукьянова более реальна, нежели П.А. Столыпина. Не буду касаться того, насколько в истекшем году процветали любовь и уважение, но что "взаимоотношения" определялись по-прежнему не "законом", а "благодатью" -- это несомненный факт. Все зависит по-прежнему от "настроения", "момента", "политической конъюнктуры", что вполне соответствует "русскому взгляду".
Выше я заметил, что даже по первой группе "взаимоотношений" замечались глубокие несогласия во взглядах между светским правительством и представителями Церкви.
Товарищ министра внутренних дел в очень существенной речи, произнесенной 13 мая в Гос. совете (к этой речи я еще вернусь), сказал, между прочим: "Старообрядчество по содержанию своего учения не есть особое исповедание, покоящееся на самостоятельных догматических основаниях. Старообрядчество в основе своей есть особое понимание или особое толкование православия".