IV.

В номере седьмом журнала "Весы" (за 1907 г.) один из вдумчивых русских критиков, Антон Крайний, замечает, что наша изящная литература "воспользовалась снятием цензуры для того, для чего покойнички в рассказе Достоевского ("Бобок") воспользовались "последним милосердием", -- для заголения и обнажения. Она сделалась сплошь эротической. Вернее, даже не эротической, а просто порнографической. При нашей общей некультурности, какой-то повальной, атмосферной, не могла в наше эротическое заголение и обнажение не влиться явная струя хулиганская". В виде примера критик ссылается на повесть Кузмина "Крылья".

Редакция "Весов" заступилась за своего сотрудника, и в послесловии к статье Антона Крайнего говорит:

"Что же касается того "эротизма", в котором повинно будто бы целое течение русской литературы, мы должны напомнить Антону Крайнему давние слова Пшибышевского: Так же, как я ничего не могу поделать против того, что в продолжение всех средних веков откровения души бывали исключительно в области религиозной жизни, так же мало могу я изменить что-либо в том факте, что в наше время душа проявляется только в отношении полов друг к другу. Пусть делают упреки за это душе, но не мне".

"Весы" по-своему правы. Это -- журнал старого классического "декадентства". Ко всему он подходит с критерием чисто-художественным. На целостное миросозерцание не претендует. В своих суждениях он всегда держался трудно определимого субъективного критерия. Его руководителям -- этим культурным скептикам -- прежде всего, важна творческая индивидуальность, личный ее талант.

Все гавани, все пристани

Люблю, люблю равно, --