-- Я находилъ эти бумаги настолько важными, что счелъ моей обязанностью вручить ихъ вамъ лично и познакомить васъ съ ихъ содержаніемъ.
-- Мнѣ все это уже было извѣстно,-- отвѣчалъ совершенно невозмутимо Франческо.
-- Какъ, вамъ было извѣстно?-- вскричалъ Фердинандъ, не вѣря своимъ ушамъ.
-- Да, повторяю вамъ, что все это я уже зналъ.
-- И не смотря на это Біанка продолжаетъ пользоваться вашей благосклонностью?
-- А почему же нѣтъ? Теперь она стала для меня еще дороже.
Изабелла была не менѣе изумлена, чѣмъ ея братъ, но не рѣшилась высказать этого.
-- Чему вы такъ удивляетесь,-- продолжалъ Франческо,-- женщина эта любитъ меня такъ, какъ никогда никто не любилъ. Вся цѣль ея жизни сдѣлать меня счастливымъ. Она знала, что я болѣе всего на свѣтѣ желаю имѣть сына и рѣшила во что бы то ни стало осуществить мое желаніе. Судьбѣ не было угодно, чтобы Біанка сама забеременѣла, она и пустилась на обманъ изъ состраданія ко мнѣ. Вотъ видите, для того, чтобы осуществилась моя завѣтная мечта, Біанка не побоялась ни трудностей, ни опасностей, не отступила даже передъ преступленіемъ. Она безъ малѣйшаго колебанія принесла мнѣ въ жертву свое спокойствіе, свой внутренній миръ, свою совѣсть и душу. И все это она сдѣлала для того, чтобы видѣть меня счастливымъ, веселымъ и покойнымъ. По моему, это доказательство истинной любви. И вы хотите, чтобы я считалъ своимъ врагомъ женщину, рѣшившуюся на такой подвигъ изъ любви ко мнѣ? А знаете ли вы кто мои настоящіе враги? Тѣ, которые желаютъ разрушить иллюзію, составляющую счастье всей моей жизни, всѣ мои мечты, всѣ радости, всѣ надежды. Какая надобность, что ребенокъ не былъ моимъ сыномъ? Я его считалъ своимъ и этого было совершенно достаточно для полнаго моего счастья. А теперь я опять несчастливъ такъ же какъ и прежде. Это дѣло вашихъ рукъ! Но, пожалуйста не думайте, что вы воспользуетесь плодами вашего лукавства. Нѣтъ! я призналъ Антонія моимъ сыномъ передъ цѣлымъ свѣтомъ. Онъ, и никто иной, будетъ моимъ наслѣдникомъ!
Говоря это, великій герцогъ раздражался все болѣе и болѣе. Доказывать ему противное не было никакой возможности. Фердинандъ и Изабелла не могли открыто воставать противъ поступковъ своего полновластнаго брата; имъ болѣе ничего не оставалось, какъ удалиться, что они и сдѣлали.
Когда закрылась за ними дверь, Франческо приподнялъ портьеру, за которой стояла Біанка, слышавшая весь разговоръ.