-- Мой милый, благородный Франческо,-- говорила фаворитка, бросаясь къ любовнику на шею.
-- Ты моя единственная радость,-- отвѣчалъ герцогъ, страстно цѣлуя ее.
XXII.
Жена и любовница.
Кардиналъ Медичи и Изабелла рѣшили, что ихъ братъ, великій герцогъ, заколдованъ, что его чувство не слѣдуетъ считать обыкновенной любовью. Очевидно Франческо поддался вліянію чаръ, а потому все это нужно предоставить теченію времени, дать пройти его болѣзненному бреду. Настойчивостью, противорѣчіемъ, тутъ можно добиться только обратнаго дѣйствія, т е. еще большаго ослѣпленія Франческо и фавориткой. Фердинандъ рѣшилъ немедленно возвратиться въ Римъ, давъ обѣщаніе пріѣхать во Флоренцію, когда этого потребуютъ дѣла. Сестрѣ Изабеллѣ онъ совѣтовалъ избѣгать столкновеній съ Біанкой и вообще стараться не раздражать околдованнаго ею Франческо. Передъ отъѣздомъ въ Римъ кардиналъ посѣтилъ великую герцогиню, свою невѣстку.
Покинутая и оскорбленная супруга была страшно озлоблена противъ мужа и его любовницы. Она говорила, что много горькихъ слезъ пролила, благодаря наглому хвастовству Біанки и равнодушію супруга, промѣнявшаго свою законную жену на продажную женщину. Фердинандъ утѣшалъ невѣстку; при этомъ прибѣгнулъ къ религіи и философіи, не соглашаясь съ тѣмъ, что она говорила, изъ опасенія, чтобы оскорбленная женщина не высказала его взглядовъ супругу въ ссорѣ съ нимъ.
На всѣ совѣты кардинала быть терпѣливой, надѣяться на провидѣніе, герцогиня отвѣчала, что подобныя утѣшенія и наставленія она уже выслушивала отъ покойнаго свёкра, герцога Козимо, что она долго терпѣла, молилась и питала надежду на исправленіе супруга, но что это ровно ни къ чему не привело; всякому терпѣнію есть границы,-- говорила великая герцогиня,-- наконецъ, я чувствую, что болѣе терпѣть уже не въ силахъ. Видя, какъ равнодушно относится супругъ къ ея унизительному положенію, она была вынуждена написать къ брату, австрійскому императому, прося его защиты, чтобы онъ напомнилъ великому герцогу Франческо его обязанности и долгъ. Осторожный кардиналъ продолжалъ быть сдержаннымъ, не одобрялъ и не осуждалъ великой герцогини Іоанны; простившись съ ней, онъ послѣ короткаго свиданія съ братомъ уѣхалъ въ Римъ.
Тѣмъ временемъ произошло нѣчто странное, доказывающее измѣнчивость человѣческой натуры. Гордый венеціанецъ Бартоломео Капелло, отецъ Біанки, возненавидѣвшій дочь, бѣжавшую съ безвѣстнымъ юношей, чтобы вступить съ нимъ въ законный бракъ, патрицій, возстановившій противъ нея всю республику Саи-Марко, примирился съ авантюристкой, когда она стала любовницей всемогущаго и богатаго герцога Тосканскаго. Этотъ прискорбный фактъ можетъ служить прекрасной иллюстраціей нравовъ того времени.
Изъ сохранившихся документовъ мы узнаемъ, что Бартоломео Капелло пріѣзжалъ во Флоренцію къ дочери и нисколько не возмущался ея постыдной ролью наложницы великаго герцога Франческо. Мало того, старикъ позволилъ себѣ принять богатые подарки отъ любовника дочери. Затѣмъ Біанка купила ему въ Венеціи палаццо, стоившій семьдесятъ тысячъ скуди и пріобрѣла на его имя имѣніе, приносившее четыре тысячи скуди годового дохода. Бартоломео Капелло былъ очень доволенъ всѣмъ этимъ, потому что по сравненію съ другими вельможами онъ не обладалъ большими средствами; къ чести венеціанской знати, она не одобрила низкихъ поступковъ Бартоломео Капелло,-- ему былъ воспрещенъ входъ въ сенатъ. Было ли сдѣлано это распоряженіе венеціанской знатью вслѣдствіе унизительнаго поведенія Бартоломео Капелло или тутъ прямо была боязнь сенаторовъ, что отецъ фаворитки флорентійскаго владыки можетъ передать дочери тайные замыслы венеціанскаго правительства -- неизвѣстно.
Вообще всемогущество Біанки росло съ каждымъ днемъ и давало себя чувствовать во всѣхъ сферахъ государства. Несчастной супругѣ герцога Франческо хорошо были извѣстны всѣ эти прискорбные факты и ея нравственныя страданія увеличивались.