Послѣ обычныхъ привѣтствій, герцогъ Франческо сказалъ:
-- Вы понимаете, мой любезный другъ, что я бы ни въ какомъ случаѣ не потревожилъ васъ безъ особо важныхъ причинъ.
-- Я жду, чтобы вы мнѣ сообщили ихъ,-- отвѣчалъ Орсини.
-- Выслушайте же меня хладнокровно, мой милый Джіордано, я объясню вамъ прямо въ чемъ дѣло. Мы мужчины не нуждаемся въ подготовленіи. Нашъ домъ и ваше имя опозорены, обезчещены.
-- Что вы говорите?
-- Да въ одинаковой степени: я, какъ братъ, а вы какъ мужъ.
-- Неужели Изабелла?!-- вскричалъ Паоло Джіордано.
-- Вы угадали, она,-- продолжалъ герцогъ,-- ваша жена, а моя сестра, своимъ поведеніемъ опозорила честь нашего дома и имя своего мужа.
-- Боже великій! а я-то ничего не подозрѣвалъ!
-- Что прикажете дѣлать? Вы жили въ Римѣ, нисколько не заботясь о женѣ и не хотѣли сообразить, что она молода, прекрасна и впечатлительна... Сказать откровенно, отчасти вы сами виноваты въ ея паденіи. Но что же теперь объ этомъ говорить? Зло совершилось. Пятно позора сдѣлано, остается смыть его кровью.