-- Нѣтъ, нѣтъ, я не могу повѣрить, чтобы Изабелла...
-- Увы, другъ мой, фактъ не подлежитъ ни малѣйшему сомнѣнію. Останьтесь во Флоренціи на нѣсколько дней и вы сами во всемъ убѣдитесь.
-- Кто же тотъ негодяй, который опозорилъ мою честь?
-- Кто? А тотъ самый другъ и родственникъ, чьимъ заботамъ вы поручили вашу молодую жену -- Троило Орсини.
-- Негодяй! Онъ своей кровью заплатитъ мнѣ за это оскорбленіе!
-- Пока успокойтесь, Джіордано. Я постараюсь дать вамъ факты, которые вполнѣ убѣдятъ васъ во всемъ. Но повторяю, вамъ необходимо остаться инкогнито на нѣсколько дней во Флоренціи. Надо, чтобы никому не было извѣстно ваше пребываніе здѣсь, менѣе всего, конечно, Изабеллѣ. Пока отдохните, а потомъ мы подумаемъ, что намъ дѣлать.
Поручивъ Джіордано Орсини попеченіямъ мажоръ-дома, Франческо вышелъ.
Роковое извѣстіе глубоко поразило супруга герцогини Изабеллы. Первый разъ въ его грубую душу прокралось нѣчто въ родѣ раскаянія. Вспомнилъ онъ время своей женитьбы на прелестной и невинной Изабеллѣ. Вопросъ: почему онъ не цѣнилъ это сокровище, данное ему Богомъ, невольно возникъ въ головѣ обманутаго мужа. Ему стало досадно и обидно.
"Какъ такая красавица, изящная, талантливая, страстно обнимала другого, а не меня?" -- говорилъ Браччіано, мѣряя изъ угла въ уголъ комнату. Странное противорѣчіе иногда представляетъ собой человѣкъ. Джіордано Орсини, влюбленному въ другую женщину, бросившему свою жену, вдругъ захотѣлось, чтобы она страстно обняла его; въ немъ пробудилось чувство злобы вмѣстѣ съ какимъ-то дикимъ, животнымъ сладострастіемъ. Сознаніе собственной вины нисколько не послужило къ оправданію Изабеллы. Грубый деспотъ не могъ перенести мысли, что стыдливая, застѣнчивая, его юная жена отдалась другому. "Значитъ было сильно ея увлеченіе, если она рѣшилась на такой шагъ!" -- разсуждалъ обманутый супругъ. И лишь на одно мгновенье мелькнула въ его воспаленномъ мозгу мысль, что этотъ роковой шагъ молодой жены былъ прямымъ слѣдствіемъ ея одиночества, т. е. его собственной вины. Такая мысль блеснула и исчезла безслѣдно. Животныя страсти затемняли разсудокъ, въ которомъ преобладала злоба и жажда мести измѣнницѣ. "Но правда ли все это?" -- утѣшалъ себя Джіордано,-- "безъ ясныхъ доказательствъ я не могу повѣрить измѣнѣ гордой, умной и честной Изабеллы. Но какъ же добиться истины?" Долго Орсини ходилъ изъ угла въ уголъ, не думая объ успокоеніи, создавая планы одинъ нелѣпѣе другого; онъ былъ черезчуръ взволнованъ для того, чтобы холодно обсудить свое положеніе и провѣрить, сообщенные ему, грустные факты. Наконецъ, онъ остановился на одной мысли и произнесъ вслухъ:
-- Да, это самый вѣрный способъ узнать истину.