Джіованнино отперъ дверь и низко поклонился. Войдя въ комнату, мнимый монахъ сбросилъ на полъ плащъ, рясу, капюшонъ и оказался герцогомъ Браччіано.
-- Отнеси монаху его одежду,-- сказалъ онъ слугѣ,-- и выпусти его на волю.
Джіованнино вмѣстѣ съ своимъ господиномъ придумали планъ заговора. Узнавъ на другой же день чрезъ одну изъ камеристокъ, подслушавшую у дверей, что герцогиня собирается на разсвѣтѣ идти на исповѣдь къ отцу Маттео, Джіованнино передалъ это герцогу Браччіано, которому давно приходила мысль выпытать у жены признаніе въ ея грѣхахъ посредствомъ исповѣди, переодѣвшись монахомъ.
Ночью Джіованнино, въ сообществѣ нѣсколькихъ удальцовъ, пригласилъ отца Маттео выйти изъ монастыря, какъ бы для исповѣди умирающаго, заманилъ его въ засаду и, снявъ съ него монашеское одѣяніе, отнесъ своему господину. Герцогъ, переодѣвшись монахомъ, отправился въ церковь Santa Maria Novella и, проникнувъ внутрь храма ни кѣмъ не замѣченный, занялъ исповѣдальню отца Маттео.
На слѣдующій день конскій топотъ пышной кавалькады и трубные звуки возвѣстили о въѣздѣ во Флоренцію герцога Браччіано, зятя великаго герцога Тосканскаго.
Въ палаццо Орсини уже было все приготовлено, чтобы принять почетнаго гостя-хозяина. Пажи, слуги, лакеи суетились; дворъ былъ убранъ трофеями, напоминавшими побѣду при Лепанто, двери и лѣстницы разукрашены. Герцогиня Изабелла въ большомъ залѣ, окруженная фрейлинами, ожидала прибытія супруга на верхней площадкѣ лѣстницы. Когда раздался трубный звукъ на большомъ дворѣ, Изабелла встала и отправилась со всѣмъ своимъ штатомъ къ дверямъ. Герцогъ слѣзъ съ лошади, быстро вбѣжалъ на парадное крыльцо и при всѣхъ нѣжно расцѣловался съ супругой.
Оставшись наединѣ съ Изабеллой, Паоло Джіордано осыпалъ ее комплиментами. Восхищаясь ея красотой, онъ говорилъ, что она стала еще привлекательнѣе. Затѣмъ онъ сѣтовалъ на судьбу, заставившую его жить вдали отъ такой прелестной жены, и т. д.
Высокая, стройная, съ матовымъ цвѣтомъ лица, съ блестящими глазами, Изабелла на самомъ дѣлѣ была прекрасна. Мужъ, не смотря на ея невѣрность, не чувствовалъ къ ней отвращенія, напротивъ, она возбуждала въ немъ жгучее, никогда еще не испытанное имъ желаніе обладать этой роскошной красавицей. Но въ то же время, чувство мести въ душѣ ревнивца нисколько не ослабѣвало. Напротивъ, сладострастныя картины, представляемыя развращеннымъ воображеніемъ жестокаго деспота, разжигали его дикую злобу и побуждали къ кровавому насилію. Улыбаясь, онъ ласкалъ жену, и она никакъ не могла разгадать смыслъ этой улыбки, что она выражала: дѣйствительно ли нѣжность, или злую иронію?
-- Что вы, Изабелла, подѣлывали все это время,-- говорилъ герцогъ,-- какъ поживали, были ли вы здоровы, покойны?
-- Печально тянулись мои дни съ тѣхъ поръ, какъ умеръ отецъ,-- отвѣчала она.