-- Отнынѣ она будетъ твоей матерью.
Тогда я поняла все, и изъ груди моей вырвался крикъ скорби и негодованія.
Все общество было крайне удивлено.
Красивая синьора, хотя и глядѣла на меня съ улыбкой, но сквозь эту кажущуюся доброту и ласку видна была ненависть.
Я тоже на нее смотрѣла и тотчасъ же въ ней узнала Лукрецію Гримани, которая была мнѣ всегда крайне антипатична.
Кровь прилила мнѣ къ головѣ и я вскричала:
-- Вы мнѣ будете матерью?! Никогда!..
Съ этими словами я убѣжала въ мою комнату, гдѣ и проплакала цѣлый день.
III.
Сердце мое было растерзано. Видѣть постороннюю женщину въ домѣ, гдѣ жила мама, для меня было не выносимо. Я нуждалась въ ласкѣ, въ утѣшеньи, между тѣмъ, мой отецъ занимался только своей молодой супругой и, мнѣ казалась, избѣгалъ моего общества. Сначала я никакъ не могла понять такой перемѣны; но вскорѣ догадалась, что мой добрый родитель, въ глубинѣ души любящій меня, страдалъ, глядя на меня, и я служила ему какъ бы укоромъ совѣсти; моя грусть осуждала его за то, что онъ далъ мнѣ мачиху и такъ скоро забылъ мою бѣдную мать. Мнѣ еще казалось, что отецъ, влюбленный въ Гримани, боялся ласкать меня, чтобы не возбудить въ ней ревности къ покойной мамѣ, на которую я очень была похожа.