Викторія Перетти соединяла, какъ мы сказали, необыкновенную красоту съ умомъ и замѣчательнымъ образованіемъ. Она прекрасно импровизировала въ прозѣ и стихахъ и восхищала мужчинъ прелестью своей бесѣды.
Сынъ же бывшаго садовника изъ Гротамаре не обладалъ достаточнымъ умомъ и образованіемъ, чтобы оцѣнить высокія качества своей жены. Герцогъ Браччіано, знакомый съ кардиналомъ, увидалъ Викторію и былъ очарованъ ея физическими и умственными качествами. Она въ свою очередь не осталась равнодушною къ молодому Орсини и увлеклась его пламенными рѣчами.
Домъ Перетти, гдѣ царила суровая строгость, охраняемый донною Камилой, сестрою кардинала, не представлялъ удобства для запретной любви. Любовники отыскали болѣе укромное мѣсто для тайныхъ свиданій.
Орсини имѣлъ очаровательную виллу въ чертѣ Рима, на Авентинской горѣ.
Сторожъ этого уединеннаго и поэтическаго мѣстечка часто видѣлъ таинственную даму, лицо которой было тщательно закрыто вуалью, приходившую на виллу скрытой тропинкой.
Дама эта была Викторія Аккорамбони Перетти.
Вилла Орсини на Авентино граничила съ женскимъ францисканскимъ монастыремъ.
Говорили, что мать Магдалина да Губбіо, настоятельница монастыря, была старинной подругой Викторіи. Эта послѣдняя часто ее посѣщала и зная, что не смотря на монашескую одежду, настоятельницѣ францисканскихъ монахинь не были чужды слабости ея пола,-- рѣшилась открыть бывшей подругѣ тайну своей любви и просить содѣйствія. Настоятельница, по нѣкоторымъ причинамъ не благоволившая къ кардиналу Монтальто, изъявила полную готовность поощрять дѣло, которое могло скомпроментировать его имененцію. Тайная тропинка, ей одной извѣстная, соединяла садъ монастыря съ садомъ виллы Орсини и она открыла Викторіи этотъ таинственный путь.
Такимъ образомъ, Перетти могла оправдать въ глазахъ мужа и тетки частыя и продолжительныя отлучки изъ дома. Кромѣ старинной привязанности къ матери Магдалинѣ, Викторія часто посѣщала обитель, дабы горячо молиться передъ чудотворнымъ образомъ Мадонны, о дарованіи ей, Викторіи, дѣтей, что въ глазахъ мужа было чрезвычайно уважительно, ибо имѣть отъ Викторіи ребенка составляло самое его пламенное желаніе.
Итакъ, свиданія Викторіи съ герцогомъ Орсини въ женскомъ монастырѣ сдѣлались постоянными; любовники были вполнѣ счастливы. Съ этихъ поръ существованіе Викторіи, такъ сказать, раздвоилось: докучливое общество мужа, суровый деспотизмъ тетки Камиллы, нравоученія строгаго кардинала Монтальто, чопорные визиты, присутствіе на мессахъ, проповѣдяхъ, церковныхъ торжествахъ и тому подобныхъ религіозныхъ церемоніяхъ, которыми такъ изобилуетъ католицизмъ и завѣтная сердечная жизнь, нѣжные поцѣлуи любовника и страстныя объятія среди зелени и аромата цвѣтовъ. Первое походило на летаргію, какое-то оцѣпенѣніе; второе имѣло прелесть таинственнаго блаженства и сладострастныхъ восторговъ. Но вотъ на этомъ небѣ влюбленныхъ показалось мрачное облако. Рѣчь зашла о женитьбѣ Паоло Джіордано на дочери флорентійскаго герцога. Викторія и слышать не хотѣла, чтобы ея любовникъ женился, она плакала и горячо протестовала. Напрасно Орсини старался ей доказывать, что и она связана узами брака, а потому не должна огорчаться, если и онъ женится. На это Викторія отвѣчала, что она была невольной жертвой своего несчастья; между тѣмъ какъ онъ, Паоло, никѣмъ непринуждаемый, самъ желаетъ сочетаться бракомъ. Джіордано утверждалъ, что браки для владѣтельныхъ князей почти всегда имѣютъ политическій характеръ, что онъ вовсе не обязанъ любить свою будущую жену, его цѣль только чистолюбивая не болѣе, онъ хочетъ сродниться съ могущественнымъ домомъ Медичи и что Изабелла всегда останется чуждою его сердцу, которымъ постоянно будетъ владѣть она, Викторія. Но все это нимало не убѣдило влюбленную женщину и она была въ большомъ горѣ, когда Джіордано отправился во Флоренцію.