«Ах, так! Хотите сплавить в Финляндию и дальше в Англию наш трудовой карельский лес? Не пройдет номер, не пропустим. Тоже хозяева нашлись!» — думал я, глядя на раскрывшуюся передо мной картину.
В мою голову даже и такая мысль заползла: не подстрелить ли мне из моего прикрытия двух охраняющих егерей и не выскочить ли, подстрелив их, к работающим крестьянам, объявив, что я вестник красных — передовик — и призываю их мобилизоваться против лахтарей.
Но я вспомнил параграфы устава о разведке, о точном своем задании, о том, что врагов, может быть, много еще в какой-нибудь землянке, и о том, что если хоть кто-нибудь из врагов узнает о движении нашего отряда, все дело вместе с отрядом может погибнуть.
Все это удержало меня от ложного шага.
Запомнив все, что я видел, я пошел обратно.
Я не хотел прокладывать особый, свой, лыжный след, по которому меня могли бы догнать, если бы заметили, и пустить в спину неожиданно пулю.
Я нашел чужой след и пошел по этому следу.
Это была счастливая мысль, потому что след был проложен, по всей вероятности, десятником на работах.
Сделав тридцать-сорок шагов обратно от лесоразработок, я увидел лежащую в снегу книжку в синей обложке. Она могла сослужить службу в разведке. Я поднял ее. Это были незаполненные бланки расписок в получении заработной платы лесорубов лесного объединения Финляндии «Гутцейт». Незаполненные бланки говорили гораздо больше, чем это, наверно, хотелось высокой фирме[12].