Если же мы признаемъ преобладаніе вліянія Солнца, то не должны забывать, что наши доводы относятся только къ земному шару, которымъ мы невольно замѣняемъ при нашемъ изысканіи всѣ другія планеты. Оттого, можетъ быть, что на другихъ планетахъ внутренній жаръ столь могущественъ, что имѣетъ вліяніе на органическія явленія на ихъ поверхности или что другія планеты находятся еще въ первобытномъ состояніи, и на нихъ поэтому не являлся еще человѣкъ. Для рѣшенія вопроса о теплотѣ поверхности міровъ, должно знать факты, которые нынѣ намъ неизвѣстны и едва ли когда-нибудь сдѣлаются извѣстными. Напримѣръ, мы должны знать теплопроводимость, плотность, химическія и физическія свойства атмосферы, окружающей планеты, которая, какъ извѣстно, дѣйствуетъ, наподобіе большаго окна теплицы, болѣе или менѣе пропускающаго нагрѣвающій солнечный лучъ, но препятствующій охлажденію отъ лучистаго распространенія теплоты. Зная это свойство атмосферъ другихъ планетъ, мы могли бы опредѣлить среднюю ихъ температуру, соображаясь съ разстояніемъ этихъ тѣлъ отъ Солнца. Слѣдовало бы также знать природу составныхъ частей планетъ, потому что эти вещества не одинаково способны поглощать теплоту. На развитіе послѣдней имѣютъ также вліяніе свойства почвы и обстоятельства, содѣйствующія воспринятію или отраженію теплорода, именно общій цвѣтъ и мѣстныя особенности различныхъ поверхностей, обыкновенная степень сухости или влажности почвы, высота горъ, распредѣленіе влажности и теплоты на планетѣ, электрическое и магнитное ея состояніе и, наконецъ, теплота областей, въ которыхъ движутся эти тѣла. Сверхъ того, слѣдовало бы знать тысячи другихъ условій, которыхъ мы не можемъ себѣ представить, потому что судимъ о созданіи только по проявленіямъ на землѣ, и не можемъ придумать причинъ, не находящихся въ кругу нашихъ понятій. Достаточно, если мы убѣждаемся, что всѣ доводы, опирающіеся на степени разстоянія отъ Солнца, не опровергаютъ возможности существованія живыхъ твореній на другихъ мірахъ, оттого что они должны сгорѣть или замерзнуть. Такіе доводы не имѣютъ ни какого вѣса, потому что ихъ дѣлаютъ противъ всемогущества природы, которая составляетъ выраженіе воли божіей. Съ этой новой точки зрѣнія, должно считать незыблемою истиною, что Земля, по своему положенію, не представляетъ ни какихъ особенныхъ преимуществъ передъ другими планетными мірами, производитъ ли всемогущая природа въ ихъ областяхъ существа, соотвѣтствующія нормальному состоянію планетъ, или же умѣряетъ чрезвычайныя условія, которыя, большею частью, неблагопріятны дѣятельности живыхъ организмовъ.
Обратимся теперь къ разбору другихъ особенностей, по которымъ планеты походятъ одна на другую, и разсмотримъ сперва луны, обходящія планеты, не только, чтобы освѣщать ихъ ночью, но также для произведенія прилива и отлива океана и атмосферы, и обусловленія различныхъ другихъ процесовъ и явленій. Мы видимъ, что нѣкоторыя планеты имѣютъ по 8 спутниковъ, слѣдовательно и въ этомъ отношеніи Земля не имѣетъ ни какого преимущества. Оттого мы не можемъ согласиться съ защитниками цѣлесообразныхъ причинъ, которые очень справедливо удивляются этимъ свѣтиламъ, озаряющимъ ночи, но совершенно ложно утверждаютъ, что луны ни къ чему не годились бы, если бы онѣ не доставляли пользы планетамъ, и что онѣ существуютъ единственно для нихъ. Защитники такого мнѣнія должны сообразить, что собственный ихъ доводъ можно обратить противъ ихъ самихъ. Въ самомъ дѣлѣ, жители этихъ малыхъ міровъ имѣютъ, очевидно, большее право полагать, что они пользуются преимуществомъ, и утверждать, что Земля и прочія планеты, доставляющія имъ свѣтъ въ столь большомъ количествѣ, созданы единственно для того, чтобы освѣщать ихъ длинныя ночи. Такое воззрѣніе тѣмъ основательнѣе, что планеты отражаютъ свѣтъ на луны гораздо большею поверхностью. Такимъ образомъ Земля доставляетъ Лунѣ въ 13 разъ больше свѣта, нежели сама получаетъ отъ нея, а Юпитеръ, Сатурнъ и Уранъ освѣщаютъ свои луны сравнительно сильнѣе, не смотря на значительное число ихъ спутниковъ. Съ какой стороны мы ни разсмотримъ вопросъ, Земля не только не оказывается въ благопріятнѣйшихъ условіяхъ, нежели болѣе крупныя планеты, но даже и луны имѣютъ передъ нею преимущества. Чтобы совершенно уничтожить возраженіе защитниковъ подобнаго рода цѣлесообразности, которую они легкомысленно переносятъ въ величественныя творенія природы, мы, по примѣру Араго, замѣтимъ, что на основаніи такого воззрѣнія, планеты должны имѣть луны сообразно своей отдаленности отъ Солнца, а также привести слова Лапласа, который говоритъ, что для непрерывнаго освѣщенія нашихъ ночей, лунѣ слѣдовало бы стоять всегда противъ насъ, и быть въ четыре раза больше нежели теперь, слѣдовательно, что ей надобно было бы обходить Землю въ теченіе цѣлаго года и притомъ по пути, лежащему въ плоскости земнаго пути, чего на самомъ дѣлѣ нѣтъ и не можетъ быть; или, вмѣстѣ съ Августомъ Контомъ, замѣтить, что упомянутую цѣль всего лучше исполнили бы двѣ луны, изъ которыхъ одна всходила бы въ то время, когда заходитъ другая, что произошло бы еслибъ луны шли по одному и тому же пути и всегда находились на разстояніи 180о одна отъ другой, чего въ дѣйствительности также нѣтъ.
По нашему мнѣнію, назначеніе Луны совсѣмъ другое, нежели одиноко обходить земной шаръ. Она или обитаема, или была обитаема, или будетъ обитаема. Въ телескопахъ Луна дѣйствительно представляется пустынною и голою на сторонѣ, обращенной къ Землѣ. Этотъ фактъ выводится изъ непосредственнаго наблюденія; но при нынѣшнемъ состояніи науки, по этому также мы не имѣемъ права ни утверждать, ни отрицать обитаемость луны. Если бы дѣйствительно вполнѣ доказали отсутствіе атмосферы и воды на половинѣ видимой нами луны, то и это не убѣдило бы насъ въ ея необитаемости. Почти половины лунной поверхности мы вовсе не видимъ, и она вѣчно останется намъ неизвѣстною; тамъ, можетъ быть, моря ограничены плодородными странами, съ тѣнистыми лѣсами и горами. Тамъ, можетъ быть, существуютъ животныя, и находятъ условія для своей жизни; тамъ, можетъ быть, есть люди, наслаждающіеся жизнью, и о которыхъ мы не въ состояніи составить себѣ понятія. Сверхъ того, можемъ ли мы имѣть притязаніе, что при малости Луны, составляющей только уі, часть Земли, мы въ состояніи навѣрное судить объ обитаемости нашего спутника? Этотъ вопросъ нынѣ нельзя рѣшить окончательно, потому что о немъ можно спорить, одинаково успѣшно за и противъ.
Если мы и утверждаемъ, что обитаемость Луны и другихъ спутниковъ возможна, мы все-таки не думаемъ отвергать выгоды, доставляемыя этими тѣлами главной планетѣ. Напротивъ того, мы говоримъ, что Луна очень полезная спутница Землѣ, потому что въ небесной механикѣ обусловливаетъ колебанія земнаго шара, дѣйствуетъ на метеорологію, еще очень недостаточно поясненную, доставляетъ пользу одушевленнымъ обитателямъ, освѣщая ночи, и имѣетъ не вполнѣ еще постигнутое вліяніе на состояніе растеній и животныхъ. Сверхъ того, мы утверждаемъ, что не постигаемъ пользы нашего спутника во всѣхъ отношеніяхъ и въ полной мѣрѣ. Но мы прибавляемъ, что этимъ отнюдь нельзя ограничивать мудрость Всемогущаго. Было бы очень притязательно и почти смѣшно, представлять себѣ, что Луна создана только съ такою цѣлью, и мы облекли бы это міровое тѣло, не имѣющее нѣкоторыхъ условій жизни, свойственныхъ Землѣ, вѣчной, безпрерывной пустынности и вѣчной смерти.
Разборъ назначенія твореній, которымъ мы занялись по случаю обсужденія обитаемости спутниковъ, подаетъ намъ поводъ обратить вниманіе на вопросъ относительно обитаемости солнца, кометъ и вообще звѣздъ, созданныхъ, повидимому, не для самихъ себя, но и для другихъ міровъ. Солнце, богатый источникъ свѣта и жизни, питающій на мірахъ столь многочисленные роды органическихъ существъ, центральная сила, обезпечивающая продолжительность, правильность и согласіе движенія планетъ. Солнце, утверждаемъ мы, имѣетъ главнымъ назначеніемъ сдерживать планетную систему въ обширномъ пространствѣ. Сообразимъ однако, что природа, при своей дѣятельности, удовлетворяетъ обыкновенно вмѣстѣ многимъ цѣлямъ, и что эта могучая сила всегда направляетъ къ наибольшей пользѣ, дѣйствуя ничтожными, повидимому, силами тамъ, гдѣ вовсе не ожидаемъ результатовъ ея дѣятельности. Оттого должно сознаться, что, при незамѣнимой пользѣ Солнца, какъ руководителя и источника жизни міровъ, оно можетъ приносить удивительнѣйшую пользу тѣмъ, что составляетъ мѣстопребываніе возвышенныхъ духовъ, обитающихъ на этомъ лучезарномъ мірѣ, гдѣ не знаютъ ночей и зимы, и который своимъ великолѣпіемъ и блескомъ затемняетъ все, и гдѣ въ превосходныхъ странахъ, въ изумительной роскоши красуются превосходнѣйшія произведенія природы. Въ твореніяхъ мы постоянно видимъ сочетаніе самаго полезнаго успѣха съ совершеннѣйшею цѣлью. Впрочемъ, мы спѣшимъ замѣтить, что такое воззрѣніе не болѣе какъ одно предположеніе, которое, можетъ быть, занимаетъ воображеніе, но стоитъ гораздо ниже разумныхъ доводовъ, утверждающихъ обитаемость вселенной. Было бы безполезно и безсмысленно научно разбирать вопросъ объ обитателяхъ Солнца.
Очень многіе ученые дѣйствительно были склонны предполагать обитаемость Солнца, и раздѣляли наше предположеніе о его физическихъ свойствахъ. Къ нимъ относятся Нейтъ (Knight), написавшій сочиненіе, въ которомъ старается объяснить всѣ явленія природы силами притяженія и отталкиванія, далѣе докторъ Элліотъ, обвиненный за то, что онъ утверждалъ обитаемость Солнца, но не осужденный судомъ, признавшимъ его помѣшаннымъ; затѣмъ В. Гершель, ознакомившійся восемь лѣтъ позже съ мыслью, за которую Элліота признали сумасшедшимъ, наконецъ Боде, изобразившій блаженство солнечныхъ жителей, и многіе естествоиспытатели и астрономы, между прочими Гумбольдтъ и Араго. Другіе не только утверждали, что эта звѣзда обитаема, но прибавляли, что пребываніе на ней доставляетъ наслажденіе и долговѣчность, и что высшія жизненныя условія свойственнѣе именно этому могучему свѣтилу, которое господствуетъ своими благотворными лучами свѣта и теплоты, и управляетъ остальными мірами всей системы. Кто однако предается произвольнымъ предположеніямъ объ обитаемости и обитаніи другихъ міровъ, тотъ ошибается на первомъ шагу. Мы уже замѣтили, что новѣйшіе результаты изысканій въ физической астрономіи не согласуются съ предположеніемъ Араго, что обитаемость солнца можетъ походить на обитаемость планетъ. Напротивъ того, она во всемъ различна. Изъ этого нельзя однако вывесть, что на солнцѣ вовсе нѣтъ обитателей, но только полагать, что населеніе на немъ существенно отличается отъ нашего.
Къ небеснымъ тѣламъ, которымъ, повидимому, не назначено носить на себѣ жизни и душъ, и которыхъ состояніе вообще ни мало не согласуется съ извѣстными намъ предметами, относятся кометы, міровыя тѣла съ лучезарною головою и пламенѣющимъ хвостомъ. Нѣкогда онѣ приводили человѣчество въ ужасъ, а теперь сдѣлались игрушкою любопытства. Дѣйствительно, мы вовсе не станемъ разсматривать эти безпокойныя тѣла относительно ихъ обитаемости. Происхожденіе, свойство и значеніе въ системѣ, а также цѣль кометъ, намъ неизвѣстны. Дергемъ говоритъ, принимая въ соображеніе безпрерывное измѣненіе ихъ температуры отъ палящаго зноя до ледянистаго холода, и непривѣтливый ихъ характеръ, что на нихъ, вѣроятно, находится мѣстопребываніе проклятыхъ душъ Предоставляемъ знаменитому богослову развить свое ни мало не основательное предположеніе.
Обратимъ теперь вниманіе на атмосферу планетъ, на значеніе этой оболочки для жизни живыхъ существъ, на ея вліяніе и физическое состояніе каждаго міра. Земная атмосфера состоитъ изъ смѣси 79 частей азота и 21 части кислорода. Отъ рыбы, дышащей жабрами, до человѣка съ легкими самаго совершеннаго устройства, всѣ существа черпаютъ изъ этой смѣси матеріалъ для поддержанія своей жизни. То же самое относится къ растеніямъ, дышащимъ, какъ и мы, съ тою однако разницею, что днемъ они поглощаютъ только углекислоту, а ночью одинъ кислородъ. Слѣдовательно, воздухъ первое и необходимѣйшее питательное вещество. Всякое живое существо находится въ зависимости отъ атмосферы, потому что всякое имѣетъ дыхательные органы, соотвѣтствующіе свойствамъ окружающаго его воздуха, который имѣетъ однако еще другое назначеніе. Онъ не только дѣйствуетъ на внутренность тѣла дыханіемъ, доставляющимъ крови кислородъ, который обращаетъ венную кровь въ артеріальную, и такимъ образомъ составляетъ условіе долговѣчности, но также содѣйствуетъ воспринятію впечатлѣній внѣшняго міра чувствами, и дѣйствію внѣшнихъ вещей на мозгъ. Произнесенное слово сотрясаетъ воздухъ, и его волна проникаетъ въ ухо, которое ощущаетъ формы волны, и передаетъ послѣднюю органу мышленія. Безъ воздуха былъ бы только міръ глухонѣмыхъ, міръ вѣчнаго безмолвія. Свѣтъ распространяется отъ своего источника, а воздухъ измѣняетъ направленіе его лучей; онъ отклоняетъ и преломляетъ ихъ, и отражаетъ такимъ образомъ, что свѣтъ разсѣвается и распространяется по всѣмъ направленіямъ. Безъ воздуха былъ бы только ослѣпительный солнечный свѣтъ, а возлѣ него непроницаемая темнота ночи безъ всякаго перехода тѣней, и мы не видали бы ни утренней зари, ни сумерекъ. Подъ совершенно открытымъ небомъ безъ воздуха, мы должны были бы вести совершенно другой образъ жизни, вовсе не согласующійся съ нынѣшнимъ. Это, однако, не все. Безъ атмосферы не ходили бы облака и по землѣ распространялся бы однообразный свѣтъ блестящаго солнца безъ всякаго разнообразія на небѣ. Впрочемъ, что мы говоримъ на небѣ? Его не было бы вовсе. Эта великолѣпная прозрачная синева, которою наслаждаются наши глаза, замѣнилась бы черною, грустною безконечностью, въ которой блистали бы солнце, луна и звѣзды.
Разноцвѣтные оттѣнки утромъ и вечеромъ, утренняя заря, разливающая золотистые лучи по пробуждающимся лугамъ, пурпуровыя облака и великолѣпіе сумерекъ на нашихъ горахъ съ чуднымъ множествомъ мѣняющихся оттѣнковъ, всѣ эти прелести исчезли бы въ мірѣ безъ атмосферы, и обратили бы его въ царство, напоминающее пустынное, грустное мѣсто чистилища, гдѣ Данте встрѣтилъ адскихъ духовъ.
Еще болѣе, атмосфера окружаетъ землю, какъ прозрачная крыша теплицы, и сохраняетъ теплоту, развитую солнцемъ. Безъ атмосферы свѣтъ и теплота солнца разсѣялись бы въ небесномъ пространствѣ, и наша земля повсюду была бы такая же, какъ на вершинахъ Андовъ, Гиммалаи и Алытовъ, гдѣ, въ разрѣженной атмосферѣ, господствуютъ мертвая ледянистая пустыня. Пойдемъ еще далѣе при созерцаніи дѣйствія атмосферы. Извѣстно, что вода образуетъ главную составную часть вещества, необходимаго для всѣхъ организмовъ на землѣ; притомъ она нужна не только въ сосудахъ животныхъ и клѣточкахъ растеній, но столь же необходима вообще для жизни на землѣ какъ и воздухъ. Безъ воды органическія измѣненія не могли бы происходить ни въ животномъ, ни въ растительномъ царствѣ. Для существованія же воды, какъ всякой другой жидкости на землѣ, необходима атмосфера. Дѣйствительно, всякое скопленіе воды возможно лишь при извѣстномъ скопленіи воздуха. Значитъ, всѣ міры безъ атмосферъ не могутъ имѣть никакой жидкости, и если бы на ихъ поверхности когда-либо появилась жизнь, то лишь въ формѣ и путемъ, вовсе не согласнымъ и даже несравнимымъ съ проявленіемъ жизни на землѣ.