Въ то время, какъ на Землѣ природа краснорѣчивыми и общепонятными признаками обнаруживаетъ, что смерть не существуетъ въ ея царствѣ, и что она безпрерывно и повсюду производитъ жизнь; въ то время, какъ она находитъ удовлетвореніе своего стремленія только въ распространеніи потоковъ существованія въ безконечности міра, неужели мы имѣемъ право закрывать глаза передъ этимъ величественнымъ зрѣлищемъ, и не слушать этихъ словъ истины? Развѣ можно утверждать, что счастливыя области планетныхъ міровъ, подлежащихъ такимъ же законамъ, какъ поверхность Земли, и охраняемыхъ тѣмъ же Провидѣніемъ, только мрачныя пустыни, не имѣющія ни какой цѣли, только безплодныя и безмолвныя пространства? Неужели всѣ чудеса творенія заброшены въ одинъ уголокъ вселенной, который называютъ Землею, и природа, обнаружившая здѣсь такое богатство живыхъ существъ, въ другихъ мѣстахъ выказала самую низкую скупость? Неужели всѣ міры, кромѣ одного, вся вселенная, не болѣе какъ комья, которые одарены всѣми благодѣяніями существованія, богаты дарами плодородія, но носятся по пространству, отвергнутые жестокою матерью природою, которые способны сдѣлаться мѣстомъ пребыванія жизни, но навсегда обречены смерти? Оттого, что мы съ нашей солнечной пылинки не можемъ видѣть обитателей другихъ міровъ, развѣ вся дѣятельность животворной природы должна сосредоточиться у насъ, а милліоны великолѣпныхъ шаровъ оставаться не болѣе какъ остовами въ богатоукрашенныхъ саванахъ, и мысли, желанія, душевныя стремленія къ Создателю всѣхъ существъ не выказываются нигдѣ, кромѣ Земли, словомъ, всемогущество истощило животворную силу на нашемъ шарѣ? Какое мыслящее существо осмѣлится такъ дерзко помышлять о безграничномъ могуществѣ, создающемъ міры?
Давидъ Брюстеръ (Brewster) говоритъ въ ученомъ сочиненіи, которое онъ написалъ противъ странныхъ утвержденій Уэуиля (Whewell): "Пустыя головы, или низкія души, какъ называетъ ихъ поэтъ, которыя могли быть влечены къ вѣрѣ, что Земля единственное обитаемое тѣло въ мірѣ, безъ труда поймутъ, что она могла бы существовать и безъ обитателей. Еще болѣе, если такія головы знаютъ результаты геологическихъ изысканій, то должны согласиться, что Земля миріады лѣтъ оставалась необитаемою. Это заставляетъ сдѣлать ни съ чѣмъ несообразный выводъ, что въ обширномъ царствѣ Господа нигдѣ не было мыслящаго существа, и до отложенія слоевъ, предшествовавшихъ наслоенію пластовъ, гдѣ являются первые слѣды органическаго міра, въ безконечномъ пространствѣ вообще, не было ни растеній, ни животныхъ. Во время этой продолжительной смерти, когда сама природа дремала, солнце, съ своими великолѣпными спутниками, планетами и ихъ лунами, звѣзды, которыя въ своихъ системахъ вращаются однѣ вокругъ другихъ и совершаютъ періодическія странствованія, все это оставалось незамѣченнымъ, не выполняло ни какой цѣли, существовали ничего не освѣщающія свѣтила, ничего не нагрѣвающій огонь, ничего не освѣжающая вода, ничего не отѣняющія облака, ни на что не вѣющій воздухъ, и все въ природѣ, горы и долины, земли и моря, все существующее не служило ни къ чему! Если луны, планеты и солнца безъ цѣли проходятъ но пространству, онѣ походятъ на суда съ пустыми каютами и помѣщеніями безъ груза, на повозки безъ сѣдоковъ и клали, постоянно однако дѣятельныя, на машины, которыя безпрерывно выдыхаютъ паръ и стучатъ желѣзными зубьями, не исполняя ни какой работы. Домъ безъ жителей, городъ безъ горожанъ пробуждаютъ въ насъ представленіе несообразности, а точно также и планета безъ жизни, вселенная безъ обитателей. Трудно было бы постигнуть, на что построенъ домъ, къ чему основанъ городъ, на что существуетъ планета и къ чему создана вселенная, еслибы планеты были безобразныя массы, неоживленныя и неподвижныя; мы напрасно спрашивали бы: къ чему онѣ существуютъ? Но онѣ представляются намъ тѣлами, которыя украшены богатыми прелестями, проходятъ ежедневно и ежегодно однообразно но своимъ путямъ; тѣмъ болѣе въ насъ пробуждается вопросъ: къ чему онѣ существуютъ? Мысль, что какое-либо тѣло во вселенной, громадное ли, дремлющее въ пространствѣ, или же красующееся обиліемъ прелестей, какъ наше, мысль, говоримъ мы, что существуетъ міровое тѣло, исполняющее свое назначеніе безъ обитателей на поверхности или не подготовляющееся къ обитанію, кажется намъ относится къ мыслямъ, свойственнымъ только извращенному и неясному уму безъ вѣры и надежды, уму, который презираетъ смиреніе, не знаетъ глубокаго чувства священнаго благоговѣнія и по безмѣрности самопревозношенія говоритъ: "Только для меня волнуется море и воздымаются горы, только для меня свѣтитъ солнце и блещутъ звѣзды; земля мое подножіе, а небо мой шатеръ." Мы обманываемъ самихъ себя, полагая, что вся вселенная мертва, и только на Землѣ есть жизнь, есть оболочка духа, которая кажется намъ высочайшею формою существованія. Земля еще не оживилась и была пестрою куколкою, изъ которой позднѣе должна была свободно вылетѣть бабочка, и она находилась въ глубокой дремотѣ: тогда, по Божьей волѣ, пробудилась на ней жизнь въ видѣ растеній, животныхъ, и наконецъ человѣка, по образу духовнаго существованія Бога для того, чтобы человѣкъ былъ властелиномъ существъ на Землѣ, гдѣ онъ могъ преобразовать на ней вещи по своей мысли и волѣ; оттого на ней духъ господствуетъ надъ веществомъ, какъ и повсюду въ міровомъ пространствѣ. Существовала ли пора, когда не было ничего, кромѣ Всевышняго на престолѣ величія, посреди мертвой пустоты безконечнаго пространства? Оглянемся на секунду вѣчности въ отдаленныя времена, когда Земля еще не уплотнѣла, и носилась въ видѣ клубящагося пароваго шара въ пространствѣ солнечной области. Тогда уже, въ глубинѣ неба, откуда лучъ свѣта доноситъ къ намъ блестящую искру лишь въ милліоны лѣтъ; тогда тамъ уже блестѣли миріады звѣздъ, и разливали свѣтъ по безграничному пространству; но зачатки нашей жизни еще скрывались въ неоплодотворенномъ хаосѣ. Мы смотримъ на лучи тусклаго свѣта, представляющагося намъ звѣзднымъ туманомъ и видимъ въ нихъ вѣстниковъ, которые послѣ милліоновъ лѣтъ странствованія съ быстротою свѣта, теперь только достигли до насъ, чтобы сообщить какими были міры милліоны лѣтъ тому назадъ. При такомъ безконечномъ существованіи въ пространствѣ и времени, неужели семейство человѣчества на Землѣ всегда и навсегда единственныя существа во вселенной, надѣленныя разумомъ и разсудкомъ? Кто предполагалъ бы такое преимущество человѣчества, напрасно старался бы защищать ни на чемъ не основанное безумное мнѣніе, подвергнулся бы порицанію въ невѣдѣніи, упреку въ необдуманности и даже насмѣшкамъ.
Обзоръ развитія жизни, какъ и обзоръ вселенной. непоколебимо убѣждаетъ, что міры обитаемы. Даже мы, ничтожныя существа на поприщѣ творчества, имѣемъ подъ собою безконечность въ видѣ микроскопическаго міра живыхъ организмовъ, и безконечность надъ нами въ видѣ небесныхъ міровъ. Если бы природа мало заботилась о томъ, что мы знаемъ на Землѣ только малѣйшую ея часть, если такою скрытностью хотѣла бы доказать, что кромѣ вещей, постигаемыхъ нашими чувствами, есть еще несмѣтно много другихъ, и что она не считаетъ нужнымъ объяснить намъ эти вещи, не смотря на ихъ близость: мы еще болѣе должны полагать, что эта высшая воля скрыла отъ насъ и то, что природа сдѣлала недоступнымъ по отдаленности міровъ. Еще болѣе мы должны быть убѣждены, что она не только лишила насъ средствъ постигнуть, какъ она дѣйствуетъ на эти отдаленныя мѣста жительства, но также не желаетъ открыть, до какой глубины распространены въ пространствѣ тысячи обитаемыхъ міровъ, блестящіе шары, легкою рукою разсѣянные въ обиліи по синему небесному полю, какъ зеленѣющія травы, украшающія зеленые луга.
Природа научаетъ насъ, что и здѣсь, посреди людей, есть множество тварей, которыхъ существованіе мы познаемъ не непосредственно нашими чувствами; въ неизмѣримомъ небѣ міры населены также существами, которыя, вѣроятно, совершеннѣе, чѣмъ въ нашемъ мірѣ, и чѣмъ мы сами. "Кто понимаетъ вполнѣ эту истину", говоритъ Паскаль, "можетъ изслѣдовать величіе и могущество природы въ этой повсюду окружающей насъ двойной безконечности, и такимъ удивительнымъ воззрѣніемъ познать самого себя, постигая, что между безконечностью и ничѣмъ въ пространствѣ, между безконечностью и ничѣмъ въ числѣ, между безконечностью и ничѣмъ въ движеніи, между безконечностью и ничѣмъ во времени ему указано опредѣленное мѣсто. Тогда можно научиться сознавать истинную свою цѣну, и предаваться плодовитѣйшимъ разсужденіямъ."
А великій законъ единства и взаимнаго пополненія, который господствуетъ въ образованіи міровъ и управляетъ дѣйствіемъ природы? Этотъ законъ согласія, который придаетъ каждому минералу одного рода одинаковое строеніе, и каждому міру одинаковую форму и одинаковое движеніе, который одинаково построилъ систему костей и сосудовъ въ растеніяхъ и животныхъ, и образовалъ горы и скалы, ручьи, рѣки и потоки на Землѣ? Законъ взаимнаго пополненія, который заставляетъ всякое существо содѣйствовать всеобщей гармоніи, ничего не отрываетъ отъ цѣлаго для одиночества уединенія, и обращаетъ исключеніе изъ правила въ уродливость? Нужно ли намъ распространяться объ этомъ основномъ законѣ въ доказательство, что природа не могла основать систему міра, въ которой одинъ членъ не подверженъ всеобщему закону, и по этому Земля не была бы обитаема, если бы въ порядкѣ вещей планетамъ было предоставлено вѣчно оставаться одинокими? Растительная жизнь дѣятельна, какъ и животная; въ нихъ повторяется мысль единства въ тысячахъ формъ, и на лѣстницѣ отъ низшаго къ высочайшему мы не видимъ ни одной недостающей ступени. Человѣческій организмъ восходитъ отъ простѣйшей формы животной жизни по всѣмъ ступенямъ до высочайшаго совершенства и въ немъ быстро происходятъ превращенія безмолвно и во тмѣ, заключая, можетъ быть, указаніе на возниканіе человѣка на Землѣ. На Землѣ ничто не устранено отъ цѣлаго, и законъ единства вполнѣ выказываетъ свое господство здѣсь, какъ и вездѣ; оттого нельзя полагать, что во вселенной есть міръ, устраненный отъ цѣлаго, и что нашъ земной шаръ представляетъ исключенія, и одинъ только украшенъ всѣми чудесами оживленныхъ твореній. Или Земля исключеніе, нѣчто случайное въ общемъ порядкѣ, или же она членъ всей системы, представляющій полное единогласіе съ прочими ея членами. Первое предположеніе провозглашаетъ господство смерти надъ жизнію, ничтожества надъ существованіемъ; послѣднее же вѣрное провозглашеніе откровенія природы, и становитъ жизнь выше смерти. Говорить еще болѣе было бы излишне; мы полагаемъ, что каждый читатель уже сдѣлалъ свой выборъ.
Такимъ образомъ, всѣ науки соединяются, чтобы доказать истину нашего ученія. Эти рѣшительныя и неопровержимыя свидѣтельства, которыя должны убѣдить всѣ умы, воспріимчивые къ наставленіямъ природы, мы пополняемъ въ заключеніе еще болѣе яснымъ и прямымъ доказательствомъ. Съ сознаніемъ побѣды мы указываемъ тутъ на осколки планетныхъ міровъ, заблудившихся на путяхъ небесъ, въ видѣ метеоровъ, которые, пробѣгая мимо нашего планетнаго шара, были привлечены имъ и упали на его поверхность. Это единственные предметы, соединяющіе насъ непосредственно съ природою отдаленныхъ звѣздъ. Они особенно драгоцѣнны, убѣждая химическимъ своимъ составомъ, что міры, съ которыхъ они прибыли къ намъ, заключаютъ слѣды жизни.
По химическому изслѣдованію, вообще метеорныя массы заключаютъ желѣзо, кремнеземъ, никкель, кобальтъ, марганецъ, мѣдь, олово, сѣру, глиноземъ, уголь и другія составныя части, находимыя на Землѣ. Мы особенно должны обратить вниманіе на присутствіе угля, потому что они указываютъ намъ на жизнь. О его существованіи К. Рейхенбахъ говоритъ въ журналѣ La Presse scientifique des deux mondes: "Эти обломки метеорныхъ массъ содержатъ не только простые металлы и металлоиды, но также уголь, т. е. простое тѣло, котораго происхожденіе мы всегда можемъ отнести къ органическимъ существамъ, и которое, если допущено примѣнять наблюденіе окружающихъ насъ явленій къ неизслѣдованнымъ областямъ, должно находиться въ связи съ жизнью." Нѣкоторые физики утверждаютъ, что углеродъ въ видѣ графита возникаетъ въ метеорной массѣ лишь при прохожденіи сквозь нашу атмосферу или проникаетъ въ метеоръ послѣ сверженія на земную поверхность. Такое объясненіе допустить нельзя, потому что плотность метеорнаго графита значительно отличается отъ плотности земнаго. Дѣйствительно, земной графитъ вѣситъ въ 2`/2 раза больше воды, а метеорный въ 3`/2. Впрочемъ посреди метеорнаго желѣза находили также кусочки угля. Хотя нельзя сомнѣваться, что метеорные камни и метеорное желѣзо образуются не въ земныхъ вулканахъ, не на лунѣ, но составляютъ тѣла, проходящія вокругъ солнца но планетнымъ путямъ, и они, дѣйствительно, составныя части другихъ міровъ или, по крайней мѣрѣ, обломки міровыхъ массъ, не принадлежащихъ Землѣ, мы все-таки не можемъ полагать, что чудный дождь различнаго рода, кровяной, зерновой, сѣрный или какой-либо другой свергается изъ пространства вселенной. Дѣйствительно, наука неоспоримо доказала, что всѣ явленія послѣдняго рода обнаруживаются подъ вліяніемъ вѣтра, способнаго уносить цвѣточную пыль весьма далеко.
Если же мы обратимъ вниманіе опять на метеоры и ихъ составныя части, то сообщенные факты оказываются очень важными для нашего ученія, особенно когда сообразить, что аэролиты только обломки угасшихъ міровъ, вулканическіе ихъ остатки или, наконецъ, чрезвычайно мелкія міровыя тѣла, свободно носящіяся въ пространствѣ, и что оттого невозможно открыть на нихъ прямые слѣды растительнаго или животнаго міра. Требованіе, найти на нихъ самые остатки живыхъ существъ, было бы преувеличеннымъ, удовлетворимымъ если и не никогда, то лишь въ крайне рѣдкихъ случаяхъ, потому что вообще метеоры попадаютъ на Землю очень рѣдко, и они чрезвычайно мелки, отчего открытію существованія органическихъ веществъ внутри метеорныхъ массъ представляются очевидныя препятствія. Слѣдовательно, мы должны довольствоваться знаніемъ, что въ аэролитахъ находятся элементы, имѣющіе тѣснѣйшую связь съ обыкновенною жизненною дѣятельностью. Если же предъидущія объясненія и разсужденія еще не утвердили въ нѣкоторыхъ умахъ полнаго убѣжденія, то мы надѣемся, что этотъ фактъ придастъ больше вѣса приведеннымъ доводамъ. Въ подтверждающей ихъ силѣ мы предполагаемъ краеугольный камень зданія, которое должно служить для прославленія истины обитаемости вселенной.
III. Обитаемость Земли.
Мы заключаемъ наше физіологическое изслѣдованіе разсужденіемъ о проявленіи жизни на Землѣ.