"Что касается до кольца, то обитателямъ внутренняго изъ нихъ представляется удивительное зрѣлище въ той части своего мѣстопребыванія, которая обращена къ планетѣ: она кажется имъ громаднымъ шаромъ, стоящимъ въ зенитѣ и закрывающимъ небо на протяженіи около трети разстоянія отъ зенита до горизонта. Вмѣстѣ съ тѣмъ истинный горизонтъ долженъ представлять имъ на сѣверѣ и югѣ замѣтное пониженіе, между тѣмъ какъ на западѣ и востокѣ они видятъ приподнятіе своего кольца двумя горами, которыя теряются на небѣ, за шаромъ планеты. Если они идутъ по плоской сторонѣ кольца, то имъ кажется, что обѣ эти горы понижаются къ югу и сѣверу и исчезаютъ въ горизонтальной плоскости, которою скрывается половина круга планеты.
"Легко себѣ представить телеграфическое сообщеніе между обитателями колецъ и жителями планетнаго тѣла, которое можетъ быть очень полезнымъ. Опасаясь, что насъ обвинятъ въ пустыхъ выдумкахъ, мы ограничимся указаніемъ на особую услугу, которую могутъ оказывать жители кольца Сатурна обитателямъ самой планеты; они уже очень рано были въ состояніи сообщать послѣднимъ о шарообразности ихъ мѣстопребыванія. Дѣйствительно, лѣтомъ они видятъ тѣнь планеты на поверхности кольца. Если вы, сударыня,) прибавляетъ изслѣдователь міровъ, "безъ труда хотите видѣть, какъ у васъ сзади причесаны волосы, вы становитесь бокомъ между лампою и стѣною, и замѣчаете тогда на стѣнѣ, въ тѣни очеркъ вашей головы. Мы, жители Земли, точно какъ обитатели Сатурна, можемъ видѣть тѣнь нашего шара, и безъ затрудненія познать, что наша планета кругла. То, что жители Сатурна видятъ лѣтомъ каждый вечеръ и утро, намъ представляется при лунномъ затмѣніи."
Нѣкоторые изслѣдователи не ограничивались тѣмъ, что описали зрѣлище вселенной, представляющееся обитателямъ другихъ міровъ съ ихъ точки зрѣнія, не ограничивались разсужденіемъ, основаннымъ только на научныхъ данныхъ, но попытались опредѣлить родъ существованія, степень образованія и даже ростъ неизвѣстныхъ намъ людей. Такимъ образомъ, въ началѣ прошедшаго вѣка, Христіанъ Вольфъ позволилъ себѣ предположенія и произвольныя сравненія, чтобы опредѣлить ростъ обитателей Юпитера. Строгій систематикъ, который ввелъ въ тогдашній философскій матеріалъ математическою методою порядокъ, ясность и основательность, признавалъ необходимость вѣрныхъ наблюденій и положительныхъ разсчетовъ для выводовъ въ области астрономіи, и самъ говорилъ: "Едва стоило бы опровергать такія мнѣнія (утвержденіе, что Земля зимою стоитъ дальше отъ солнца, чѣмъ лѣтомъ и т. д.), которыя несогласны съ первыми началами звѣздословія, если бы мы не считали полезнымъ, показать примѣромъ, какъ несогласно съ естествознаніемъ поступаютъ тѣ, которые, при недостаткѣ праваго глаза, смотрятъ на произведеніе природы лѣвымъ, т. е. которые, не опираясь на искусство измѣренія, осмѣливаются философствовать о событіяхъ въ природѣ, единственно основываясь на опытѣ. Они должны быть совершенно слѣпы, потому что не имѣютъ даже лѣваго глаза, такъ какъ не понимаютъ ни опыта, ни искусства измѣренія."
Совершенно несогласно съ такимъ убѣжденіемъ въ необходимости опираться при своихъ выводахъ только на дѣйствительно наблюдаемыхъ фактахъ, Вольфъ дѣлаетъ относительно жителей Юпитера совершенно произвольное предположеніе, что у нихъ зрачекъ долженъ быть больше, чѣмъ у жителей Земли, оттого что тамошніе люди, по большей своей отдаленности отъ Солнца, только съ большимъ зрачкомъ въ состояніи ощущать слабѣе дѣйствующій свѣтъ какъ мы. Вольфъ полагаетъ, что по отношенію между разстояніями Юпитера и Земли отъ Солнца можно опредѣлить величину зрачка Юпитера, а по этой величинѣ узнать его ростъ. По такому разсчету житель Юпитера будетъ вышиною около 13 1/2 футовъ. Мы однако можемъ быть убѣждены, что Вольфъ, при такомъ выводѣ, сознавалъ, что находится въ области однихъ предположеній.
По этому видно, что всѣ подобныя теоріи не имѣютъ прочнаго основанія. Не смотря на шумъ, который надѣлала новѣйшая теорія Фурье, и на большое число его приверженцевъ, къ сожалѣнію, кажется, что и ее слѣдуетъ поставить на одинъ уровень съ прежними. По его мнѣнію, различные живые организмы -- человѣкъ, животныя и растенія,-- произведены оплодотвореніемъ планетъ, которыя считаются оживленнымъ страстными существами и производятъ каждое на себѣ и изъ себя, изліяніями изъ магнетическихъ своихъ полюсовъ, первыя пары всѣхъ организованныхъ существъ. Такъ какъ всякая планета обладаетъ особою душею, свойствами и страстями, то изъ этого слѣдуетъ, что ея населеніе соотвѣтствуетъ такому характеру. Человѣкъ отнюдь не стоитъ выше міра, въ которомъ обитаетъ, но, напротивъ, надъ человѣческою душою господствуетъ планетная, которая устанавливаетъ связь людей съ Создателемъ, поступающимъ по собственной волѣ и ведущимъ человѣчество по избранному имъ пути. Міры представляютъ порядокъ небесныхъ степеней, смотря по группамъ или вселеннымъ, къ которымъ принадлежатъ. Порядокъ же степеней образуетъ то, что Рено, ученикъ Фурье, называетъ двуміровымъ, трехміровымъ и т. д. порядками. Планеты живутъ и умираютъ, какъ и другія существа. При смерти нашей планеты, ея душа увлечетъ съ собою всѣ человѣческія, такъ что онѣ начнутъ новую жизнь на другомъ міровомъ тѣлѣ, напр. на кометѣ, которая сгустится и уровнится. Человѣкъ можетъ, какъ бы ни были велики его способности, двигаться впередъ только соотвѣтственно роду человѣчества, къ которому принадлежитъ. Лишь послѣ смерти своей планеты, онъ въ состояніи возвыситься и обитать другой міръ. Фурье развиваетъ свое воззрѣніе еще дальше и часто переносится въ совершенно выдуманный имъ міръ. Должно пожалѣть, что его ученики не боятся идти по неизвѣстнымъ пространствамъ все дальше. Нѣкоторые даже утверждаютъ, что Сатурнъ далеко ушелъ впередъ, считая доказательствомъ своего мнѣнія окружающій его вѣнецъ свѣта, и надѣются, что наша Земля получитъ такой вѣнецъ въ знакъ блаженства, когда человѣчество вступитъ въ пору всеобщей гармоніи!
По этому видно, какъ легко ошибиться при ложномъ перенесеніи законовъ царства вещества въ царство духовъ. Кто можетъ утверждать, что не существуютъ два совершенно различные ряда созданій, два рода міра съ совершенно различными основаніями, міръ тѣлесный и міръ духовный? Его ученіе удивительно въ той части, гдѣ онъ разсматриваетъ взаимное отношеніе людей, но далѣе оно отклонилось отъ истиннаго пути, какъ и ученіе Пьера Леру, который ограничиваетъ повторительное оживаніе души только Землею. Оба они были отчасти слишкомъ отважны, а отчасти робки; отважны, предаваясь произволу предположеній и считая мечты успѣхомъ; робки, не постигая, что взаимное отношеніе людей на Землѣ составляетъ только часть истины. Кто бы мы ни были на Землѣ, и на какой степени ни состояли,-- для насъ человѣчество, къ которому мы принадлежимъ, составляетъ только звено неизмѣримой цѣпи. Міръ, обитаемый нами, только станція между безконечнымъ множествомъ острововъ въ эѳирномъ морѣ, и мы все идемъ въ безконечномъ пространствѣ къ общей цѣли, а этотъ всеобщій путь, сообразный назначенію, есть созданіе, которое провозглашаетъ общее взаимное отношеніе, установленіе порядка въ одномъ цѣломъ.
Мы не можемъ согласиться также съ мыслями Тусенеля, послѣдователя Фурье, о происхожденіи существъ на планетахъ. Выводъ совершеннаго тожества изъ сходства нѣкоторыхъ частностей, превосходная метода для постиженія неизвѣстнаго по извѣстному; но примѣнять такой способъ къ наклонностямъ, кажется, не имѣетъ той важности, какую придаетъ ему этотъ писатель. Безъ сомнѣнія, можно было бы назвать законъ, управляющій міромъ, любовью тѣлъ, а законъ, управляющій душами, притяженіемъ душъ; безъ сомнѣнія, степень дѣятельности всякаго существа основывается на его наклонностяхъ, и, собственно говоря, это выраженіе можно было бы перенести въ неоживленное царство и сказать, что сродство первобытныхъ частичекъ есть также любовь или наклонность. Но приверженцы упомянутой теоріи разумѣютъ слово наклонность не въ такомъ переносномъ смыслѣ. Для нихъ вовсе нѣтъ неоживленнаго міра, все, по ихъ мнѣнію, одушевлено личнымъ духомъ,-- все, отъ песчинки до солнца, мыслитъ и имѣетъ наклонности. Въ этомъ заключается ошибка. Сознаемся, что произвольное предположеніе мыслящаго голыша намъ вовсе не нравится, и мы придерживаемся совершенно противоположнаго мнѣнія, не обращая вниманія на слѣдующія слова Тусенеля: "Въ канцеляріи измѣренія долготы не судятъ о звѣздахъ по ихъ дѣйствію; наклонность есть основаніе движенія небесной механики, и тѣ, которые подавляютъ ее, вандалы, не имѣющіе понятія о наукѣ." Если мы распространяемся объ этомъ мнѣніи, то дѣлаемъ это оттого, что оно выражаетъ мысли не отдѣльнаго лица, но основное воззрѣніе цѣлой школы. Въ сочиненіи Тусенеля о наукѣ наклонностей мы находимъ слѣдующія правила: "Величайшее счастіе звѣздъ, какъ и всѣхъ оживленныхъ существъ, заключается въ произведеніи и въ дѣятельности творческихъ своихъ силъ; безъ такой неумолимой потребности создавать и любить міры скончались бы.
"Планеты, высшія существа, нежели человѣкъ, производятъ насъ изъ себя и обладаютъ способностью создавать соединеніемъ основныхъ своихъ силъ; онѣ имѣютъ великую обязанность производить на себѣ жизнь и поддерживать ее.
"Всякое созданіе звѣздъ выражается однимъ основнымъ характеромъ, однимъ существомъ, которое составляетъ главную его цѣль. На планетѣ Землѣ это существо есть человѣкъ.
"Чтобы знать все, намъ достаточно изслѣдовать человѣка во всѣхъ отношеніяхъ."