Мы сообщимъ еще нѣсколько менѣе постижимыхъ мыслей о возниканіи существъ, которыя выразили различные писатели. По теоріи Фурье, планеты создаютъ живыя существа разнаго рода и съ различнымъ характеромъ, сообщая взаимно другъ другу основныя свои силы, которыя онъ называетъ ароматами. Если спросятъ объ ароматическомъ титулѣ какого-либо существа, напр. лошади, то намъ отвѣчаютъ, что она гордое, аристократическое существо, любящее сраженія охоту; въ его осанкѣ видны благородство, честолюбіе и жажда славы, и по такому виду ее должно считать произведеніемъ истеченія Сатурна. "Лошадь благоухаетъ чистѣйшимъ ароматомъ главной планеты честолюбія, великолѣпнаго небеснаго шара, который катится со свитою семи спутниковъ и красуется на небѣ какъ картина Фанъ-Дейка,-- планеты Сатурна, которой воинственный духъ видѣнъ уже по гордой осанкѣ и великолѣпному цвѣту двойнаго шарфа, которымъ она столь охотно опоясывается. Все на этой звѣздѣ пламенѣетъ, блещетъ ярко и бросается въ глаза, и она любитъ великолѣпіе какъ кровный конь..." По этому видно, что мнѣнія о планетѣ Сатурна весьма различны.
По той же самой системѣ Сатурнъ, главная планета честолюбія, и пахнетъ тюльпанами и лиліями. Юпитеръ, главная планета семейственности, менѣе ароматна, чѣмъ Земля, и пахнетъ нарцисомъ. Марсъ -- страшная планета; нельзя перечислить, сколько отъ нея происходитъ отвратительнаго, ядовитаго, гадкаго и отталкивающаго. Уранъ -- главная планета любви и была естественнымъ мѣстомъ произрастанія синихъ цвѣтковъ, но Земля возстала нравственными теоріями противъ любви, и въ наказаніе Уранъ одарилъ синіе цвѣтки на Землѣ цѣлебною силою, лишая ихъ благоуханія любви. Нептунъ пахнетъ табакомъ, потому что съ него происходитъ это растеніе, этотъ одуряющій ядъ, который заставляетъ насъ дышать ртомъ и ѣсть носомъ," и т. п.
Вотъ что говоритъ одинъ фурьеристъ. Другой, Викторъ Геннекенъ, умершій при очень печальныхъ обстоятельствахъ, высказываетъ подобныя же мысли въ главѣ объ астрономіи страстей, гдѣ говоритъ о земной душѣ. Понятно, почему этотъ человѣкъ высказалъ такія мысли; но спрашивается, какимъ образомъ писатели, имѣющіе нѣкоторую философскую славу, могли раздѣлять упомянутыя воззрѣнія.
Къ счастію, объ этомъ предметѣ писали мало. Въ области однихъ предположеній самые отважные изслѣдователи обыкновенно останавливаются на извѣстной точкѣ, гдѣ они изумляются, что видятъ только себя, а далѣе одну пустоту и одиночество. Немногіе совершенно ослѣпляются своею системою, чтобы не видѣть ничего за нею и сохранить вѣру, что въ ихъ системѣ заключается истина. ?ъ менѣе отважной точки зрѣнія, опирающейся по крайней мѣрѣ на кажущихся наблюденіяхъ, прославленные писатели забавлялись опредѣленіемъ свойствъ другихъ міровъ, соображаясь съ особенностями нашего, и по представляющемуся виду этихъ міровъ выводили, какое зрѣлище открывается тамошнимъ жителямъ. Мы выкажемъ, что и эти писатели, какъ предъидущіе, далеки отъ истины. Первые слишкомъ предались произволу и запутались въ системѣ, ни къ чему негодной, послѣдніе же слишкомъ привязывались къ Землѣ и полагая, что представляютъ себѣ другіе міры, видѣли только самую Землю, не ясно отраженную въ зеркалѣ ихъ мыслей.
Одно изъ самыхъ поэтическихъ описаній подобнаго рода мы имѣемъ о планетѣ Венерѣ, которую составилъ авторъ Павла и Виргиніи въ Гармоніи природы. Пусть это будетъ первымъ доказательствомъ высказанной нами истины.
"На Венерѣ", говоритъ Бернарденъ-де-Сенъ-Пьерръ, "должны быть острова съ горами въ пять или шесть разъ выше вершины Тенериффы. Стекающіе въ нихъ блестящіе ручьи орошаютъ и освѣжаютъ свои берега, украшенные зеленью. Моря должны представлять величественнѣйшее и въ то же время прелестнѣйшее зрѣлище. Представьте себѣ горный ледникъ Швейцаріи со стремительными ручьями, озерами, лугами и елями посреди южнаго моря; представьте себѣ возлѣ нихъ холмы Луары съ виноградниками и плодовыми садами, и берега Молуккскихъ острововъ съ ихъ рощами, украшенными бананами, мушкатными и гвоздичными деревьями, которыхъ прекрасное благоуханіе далеко разносится вѣтромъ; населите эти острова горлицами, колибри и великолѣпными птицами Явы, которыхъ пѣніе и прелестное щебетаніе отдается отголоскомъ; представьте себѣ берега, осѣненные кокосовыми пальмами и покрытые жемчужными раковинами и амброю; тутъ же звѣздчатые кораллы Индійскаго Океана и кораллы Средиземнаго Моря вырастаютъ, при непрерывномъ лѣтѣ, до величины высочайшихъ деревъ, посреди омывающаго ихъ моря, подымающагося и опускающагося въ теченіе 24 дней приливомъ и отливомъ, и смѣшиваютъ свой алый и пурпуровый цвѣтъ съ зеленью пальмъ; представьте себѣ, наконецъ, потоки прозрачной воды, которые окружаютъ эти горы, лѣса и птицы, и въ теченіе 12-ти-дневнаго прилива и 12-ти-дневнаго отлива перелетаютъ съ одного острова на другой. Тогда мы будемъ имѣть слабую картину Венеры. Солнце стоитъ надъ поворотнымъ кругомъ этой планеты подъ угломъ болѣе чѣмъ въ 71о надъ экваторомъ, а потому на полюсѣ, который оно освѣщаетъ, должна быть болѣе пріятная температура, нежели у насъ въ теплую весну. Длинныя ночи этой планеты не освѣщаются лунами, но Меркурій, по своему блеску и близости, и Земля по своей величинѣ замѣняютъ этой планетѣ недостающія луны. Жители Венеры такого же роста какъ мы, потому что обитаютъ на планетѣ такой же величины, какъ Земля; но они находятся въ болѣе счастливой области и должны посвящать все свое время любви (!). Одни пасутъ на горахъ стада и ведутъ пастушескій образъ жизни, другіе наслаждаются на берегахъ плодоносныхъ острововъ пляскою, пиршествами и пѣснями или плаваютъ на перегонку, какъ счастливые островитяне Таити...."
Мы отъ всего сердца желаемъ, чтобы обитатели Венеры вели радостный образъ жизни, описанный Берварденъ-де-Сенъ-Пьерромъ, но, имѣемъ основаніе полагать, что на самомъ дѣлѣ этого нѣтъ. Мы не утверждаемъ, какъ Фонтенель, что Венера, столь прелестная издали, вблизи очень гадка, но замѣтимъ, что астрономическое положеніе этой планеты вовсе не такъ благопріятно, какъ полагаетъ нашъ восторженный разсказчикъ. Если лѣтомъ половина этого міра болѣе нагрѣвается солнечными лучами, нежели другая, то по той же самой причинѣ въ то же время другая половина холоднѣе, и ея обитатели подвергаются весьма непріятной температурѣ. Можно впрочемъ замѣтить, что руководимому наукою пришлось бы исправить очень многое въ этой картинѣ, чтобы сдѣлать ее болѣе правдоподобною. Но вообще очень важно то, что въ этомъ изображеніи многое заимствовано у Земли, и оно оттого удаляется отъ дѣйствительности изслѣдованія чуждой планеты. Мы повторяемъ сказанное нами: такой упрекъ заслуживаютъ всѣ, старавшіеся изобразить обитателей планетъ. Даже полагавшіе, что весьма удаляются отъ земныхъ мыслей, даже мистическій Сведенборгъ, заслуживаютъ такой упрекъ. Мы открываемъ любую страницу въ его сочиненіи о земляхъ неба и читаемъ:
"О первой земл ѣ зв ѣ зднаго неба. Я видѣлъ тамъ многіе луга и лѣса съ зеленѣющими деревьями, а также овецъ съ шерстью. Затѣмъ я увидѣлъ нѣсколькихъ жителей низкаго сословія, одѣтыхъ почти какъ европейскіе крестьяне. Я видѣлъ также мужчину съ женою, которая казалась красивою и обходилась прилично: мужчина также: но меня удивляло, что онъ шелъ съ достоинствомъ и почти гордою поступью, между тѣмъ какъ походка женщины была смиренная. Ангелъ сказалъ мнѣ, что таковъ обычай на этой землѣ, и что этихъ мужчинъ любятъ, потому что они добры. Мнѣ сказали также, что они не смѣютъ имѣть нѣсколькихъ женъ, такъ какъ это противозаконно. Женщина, которую я видѣлъ, имѣла на груди широкую одежду; за которою могла скрыться; она была сдѣлана такъ, что въ нее входили при надѣваніи руки и съ нею можно было ходить; такая одежда годится также для мужчинъ...." Затѣмъ слѣдуютъ другія подробности.
На четвертой земл ѣ зв ѣ зднаго неба есть люди голые и одѣтые. "Когда однажды духъ, бывшій на нашей землѣ священникомъ и проповѣдникомъ, находился у людей, носившихъ одежду, явилась дѣвица съ чрезвычайно красивымъ лицемъ, въ очень простомъ платьѣ; юпка прилично висѣла сзади, руки были покрыты, а головной уборъ имѣлъ прекрасный видъ цвѣточнаго вѣнка. Когда духъ увидѣлъ дѣвицу, она ему очень понравилась, онъ заговорилъ съ нею и взялъ ее за руку; когда же она замѣтила, что онъ былъ духъ и не принадлежалъ къ ея землѣ, она удалилась. Затѣмъ по правую его сторону вились другія женщины, которыя пасли овецъ и ягнятъ и вели скотину къ водопою съ водою, проведенною изъ озера по рву; онѣ были одѣты такимъ же образомъ и держали въ рукахъ посохъ, помощью котораго гнали овецъ и ягнятъ къ водопою. Я также видѣлъ лице этихъ женщинъ: оно было кругло и прекрасно. Сверхъ того, я видѣлъ мужчинъ; ихъ лице было тѣльнаго цвѣта, какъ у насъ на землѣ, съ тою разницею, что нижняя часть лица была безъ бороды, но черна, а носъ болѣе снѣжнаго, нежели тѣльнаго цвѣта...."
Свенденборгіянцы позволятъ намъ замѣтить, что по крайней мѣрѣ въ этомъ случаѣ видѣніе ихъ апостола совершенно личное и содержитъ не болѣе какъ сѵмволъ, и что описанныя имъ существа находятся только въ его воображеніи, воспламененномъ ложною вѣрою. Крайне невѣроятно, что нашъ земной міръ имѣетъ гдѣ либо въ пространствѣ одного или нѣсколькихъ двойниковъ. Мы уже видѣли и увидимъ дальше, почему такого тожества допустить нельзя.