Великій трудъ, которому мы предались, посвятилъ насъ въ науку міра, пояснилъ намъ истинную цѣну Земли и ея обитателей, отдѣлилъ насъ ничтожными существами, теряющимися въ общей сложности міровъ, и указалъ намъ наше бѣдствіе и ничтожество. Все это такъ, но наше дѣло было бы неоконченнымъ, если бы мы остановились на этомъ.
Мы не хотимъ быть уединенными отъ остальныхъ міровъ; мы не хотимъ стоять холодно посреди пространства и считать себя чуждыми въ огромномъ царствѣ созданія. Наше право гражданства начертано въ глубинѣ нашей души и на человѣческомъ нашемъ лицѣ; мы не можемъ и не хотимъ оставлять безъ вниманія этого права. Въ насъ проявляется весьма основательное стремленіе; мы хотимъ познать неизвѣстную связь, которая соединяетъ насъ съ общею жизнью духовъ. Въ этомъ состоитъ наша просьба, съ которою мы обращаемся изъ глубины нашего бытія къ звѣздному небу.
Да, вы явились намъ въ своей блестящей одеждѣ, вы, великолѣпныя звѣзды, сверкающія въ эѳирѣ. Мы проникли въ отдаленнѣйшія области, по которымъ вы проходите въ небѣ; мы прослѣдили изгибы обширныхъ вашихъ круговъ; мы видѣли картины, которыя представляетъ мудрая рука природы на вашихъ поляхъ при наступленіи дня, при захожденіи царственной звѣзды или во время вашихъ ясныхъ звѣздныхъ ночей. Все это мы видѣли, и познали, какъ мало заслуживаетъ наше мѣстопребываніе сравненія съ вашими; мы лучше постигли, какимъ огромнымъ промежуткомъ отдѣлены отъ насъ вы, возвышенныя звѣзды! Мы глубже сознавали разницу между нашимъ лишь возникающимъ человѣчествомъ и славнымъ человѣчествомъ, которое обитаетъ на васъ.
Но развѣ вы намъ такъ чужды, какъ мы полагаемъ, вы, отдаленныя человѣчества, идущія вмѣстѣ съ нами по различнымъ путямъ въ пространствѣ? Развѣ вы не проходите по кругу судебъ, похожихъ на земныя судьбы? Развѣ вы не имѣете того же назначенія и не направляетесь вмѣстѣ съ нами къ той же цѣли? Отвѣчайте, вы, неизвѣстные народы; не знаете ли вы,-- нѣтъ ли другихъ средствъ сообщенія между нами, кромѣ лучей свѣта, взаимно распространяемыхъ нашими мѣстопребываніями? Не знаете ли вы, не касается ли единство и незыблемость созданія каждаго изъ насъ, мыслящихъ атомовъ, и не встрѣтимся ли мы и не узнаемъ ли другъ друга когда-либо? Не извѣстно ли вамъ, не были ли паши праотцы братьями, прежде нежели они спустились каждый на свою родину и основали на ней колыбель человѣческаго семейства? Скажите намъ, планеты и солнцы: куда насъ поведутъ, какое мѣсто покоя мы ищемъ въ міровомъ пространствѣ и гдѣ мы соединимся?
Нѣтъ, вы намъ не чужды, вы, звѣзды, кротко блестящія въ глубокую ночь! Каждая душа, которая погружалась въ ваше созерцаніе, овладѣвается сочувствіемъ, которое распространяется отъ вашихъ очаровательныхъ взоровъ. Особенно теперь, когда небо открылось намъ въ своемъ величіи и въ своей истинѣ, мы расширили наше воззрѣніе, прорвавъ тѣсный кругъ устарѣлыхъ мнѣній, и свободными взорами охватываемъ пространство вселенной. Вы, прекрасныя существа неба, низошли къ намъ и излили на наши главы вдохновеніе, какого не могли вызвать музы древности; вы облили насъ свѣтомъ, и мы поняли ваше возвышенное откровеніе.
Величественная ночь! Сколько возросъ твой блескъ съ той поры, какъ въ твоей кажущейся смерти мы познали жизнь; какъ прекрасно раздается теперь твоя гармонія, и какъ украсился твой видъ въ нашихъ глазахъ! Нѣкогда я съ удовольствіемъ разсматривалъ въ безмолвіи полуночи отдаленныя Плеяды, которыхъ тусклый свѣтъ уноситъ насъ столь далеко отъ Земли! Я съ удовольствіемъ останавливалъ мои мысли на васъ, великолѣпныя точки покоя въ безконечномъ небѣ! Но теперь я вижу въ вашихъ многочисленныхъ блестящихъ точкахъ свѣта средоточія, вокругъ которыхъ собрались человѣческія семейства, теперь въ вашихъ кроткихъ лучахъ мнѣ кажется, что я встрѣчаю взоры незнакомыхъ братьевъ, а, можетъ быть, взоры дорогихъ существъ, столь любимыхъ мною и отторженныхъ неумолимою смертью, особенно существъ, разставшихся со мною съ улыбкою на губахъ, чтобы не выказать своихъ страданій, можетъ быть, мечтающихъ тамъ, на неизвѣстной землѣ, съ невыразимою грустью о разорванныхъ узахъ любви и, подобно мнѣ, ищущее взорами, блуждающими по небу.... Теперь я люблю, свѣтящіяся Плеяды, я люблю васъ, очаровательныя звѣзды, я люблю васъ какъ богомолецъ городъ, куда онъ идетъ на богомолье, какъ онъ любитъ священное мѣсто, куда влечетъ его обѣтъ и гдѣ онъ повергнется съ теплою молитвою!
Все представляется намъ теперь великимъ, божественнымъ. Природа не только наружный престолъ божественнаго великолѣпія, но и видимое выраженіе безконечнаго могущества и отраженіе высочайшаго величія. Прежде мы считали обитаемую нами Землю одинокою въ природѣ и полагали въ ней единственное выраженіе созидающей воли, единственный предметъ благоволенія и любви Творца.
Съ безконечною радостью познаемъ мы, какъ великъ Богъ, передъ которымъ мы благоговѣемъ, и какъ возвышенъ Онъ надъ созданіями человѣческаго ума. Съ вѣчныхъ вершинъ, на которыя мы взошли при созерцаніи небесъ, ничтожность Земли и земныхъ вещей представилась намъ въ истинномъ ея видѣ. Народы, которые душатъ другъ друга изъ-за обладанія пылинкою, жадные люди, которые кланяются и ползаютъ для пріобрѣтенія золота и славы, или мимолетныя красоты, привязывающія наши сердца и лишающія насъ лучшихъ дней, всѣ интересы, всѣ земныя прелести утратили свою очаровательность и показываютъ, что во всемъ земномъ есть только относительная цѣнность. Между тѣмъ какъ всякое существо передъ нашимъ взоромъ занимаетъ свое мѣсто, Творецъ представляется посреди своего величія все возвышеннѣе, по мѣрѣ развитія и расширенія нашего понятія. Подъ вліяніемъ вдохновляющей истины, мы полагаемъ, что лучше постигаемъ священное величіе, когда не придаемъ его существу опредѣленной формы, но только благоговѣемъ передъ его вѣчною вездѣсущностью и не стараемся представлять его себѣ по ограниченнымъ понятіямъ нашимъ.
Нравственное назначеніе существъ кажется намъ такимъ образомъ въ тѣсной связи съ физическимъ порядкомъ міра, потому что система физическаго міра, такъ сказать, основаніе или остовъ нравственнаго. Эти два порядка созданія, по необходимости, взаимно пополняются. Всѣ существа, образующія вселенную, должны представляться намъ въ тѣсной матеріальной и духовной связи, въ слѣдствіе закона единства и взаимнаго пополненія, который относится къ основнымъ законамъ природы. Мы должны познать, что въ мірѣ для насъ ничто не чуждо и что мы не чужды никакому творенію, такъ какъ общее сродство соединяетъ насъ всѣхъ. Единство міровъ утверждается не однимъ физическимъ притяженіемъ. Не только лучи свѣта, теплота и магнетизмъ связываютъ всѣ міры одною сѣтью; не только общее основаніе истины образуетъ неразрывную связь человѣчествъ звѣздъ: существуетъ высшій законъ, божественный законъ семейства. Мы всѣ братья: истинное отечество людей -- безконечная вселенная, которую во всѣхъ языкахъ съ удивительнымъ согласіемъ назвали небомъ, физическимъ и духовнымъ. Мы не станемъ говорить, какъ Вольтеръ, что обитатели системы Сирія осмѣиваютъ червяка Сатурна, а послѣдній поноситъ крошку Землю; мы не скажемъ, по примѣру Дидеро. "Провались, лучшій міръ, если я не живу на немъ." Станемъ уважать планъ природы и знакомиться съ мѣстомъ, на которомъ находимся: пусть надъ нами громадное единство, соединяющее всѣ міры, производитъ на насъ впечатлѣніе своего величія.
Зрѣлище ночи измѣнилось передъ нашимъ духомъ съ того времени, какъ въ безграничномъ пространствѣ мы познали мѣстопребыванія будущей нашей жизни. Это небо, которому мы удивляемся, это настоящее небо разсказываетъ намъ не только о величіи Бога, но показываетъ, какъ самое твореніе Бога совершается передъ нашими глазами. Свѣтила астрономіи освѣщаютъ таинственныя области, которыя, казалось, должны были остаться неизвѣстными намъ, не смотря на всѣ усилія другихъ менѣе могущественныхъ наукъ. Наше стремленіе, прерываемое смертью въ самой своей полнотѣ, громко возвѣщаетъ наше безсмертіе, не открывая области, гдѣ станетъ процвѣтать наша будущая жизнь. Теперь мы узнали эту область: нашему безконечному стремленію астрономія открываетъ безконечность вселенной, и теперь мы можемъ созерцать небо, гдѣ насъ ожидаетъ наша судьба.