Намъ представляются имена, прославленныя въ различныхъ областяхъ науки. Къ нимъ относятся: Николай Куза, самый старинный приверженецъ нашего мнѣнія въ среднихъ вѣкахъ; несчастный Джордано Бруно, погибшій въ Римѣ на кострѣ за свои философическія мысли, высказанныя особенно въ сочиненіи О безконечности вселенной и міра; Михаилъ Монтань, котораго Опыты донынѣ составляютъ богатый источникъ; Галилей, несмотря на запрещеніе инквизиціи, продолжавшій называть Землю звѣздою, и осмѣлившійся въ своей Систем ѣ міра предложить вопросъ, не существуютъ ли на другихъ мірахъ такія же творенія, какъ на Землѣ? Тихо-де-Браге, астрономъ, знаменитый, но не довольно отважный; Декартъ и его ученики; Кеплеръ, написавшій Лунную астрономію, и мечтавшій объ астрономическихъ снахъ; наконецъ, Ѳома Кампанелла, который въ своемъ Солнечномъ государств ѣ высказалъ мысль, что неосновательно утверждать, будто бы за предѣлами земнаго шара нѣтъ ничего, потому что въ видимомъ мірѣ и за нимъ ничто существовать не можетъ. Послѣ даннаго толчка повсюду обнаружилось движеніе. Въ одномъ 6огословско-философскомъ сочиненіи, появившемся въ ту пору, когда мнѣніе о подвижности Земли преобразовалось, находится особенная мысль: "За предѣлами этого міра, т. е. за огненнымъ небомъ, не существуетъ тѣлъ. Но въ безконечномъ пространствѣ (если такъ можно выразиться), въ которомъ мы живемъ, находится Богъ въ своей сущности и могъ создать міры, которые, какъ утверждаютъ богословы, безконечно совершеннѣе нашего." Мы однако вообще замѣтимъ, что большая часть упомянутыхъ философовъ, и даже почти всѣ ученые слѣдующаго періода, признавали только возможность существованія міровъ кромѣ нашего, но не утверждали, чтобъ они дѣйствительно существовали. Этотъ шагъ можно было сдѣлать лишь когда воспламенилось свѣтило новѣйшихъ наукъ. Напр. Декартъ, придумавшій теорію вихрей,(полагаетъ, что было бы слишкомъ притязательно утверждать дѣйствительную многочисленность обитаемыхъ міровъ, какъ въ нашей солнечной системѣ, такъ и въ системѣ неподвижныхъ звѣздъ. Тѣмъ не менѣе онъ прибавляетъ, что планеты темныя и твердыя тѣла, такого же свойства, какъ наша Земля, почему можно предполагать ихъ обитаемость.
Изъ ученыхъ въ XVII вѣкѣ нашему ученію были привержены: Давидъ Фабрицій, утверждавшій, впрочемъ, будто видѣлъ лунныхъ жителей собственными глазами; Клодъ Бернгаръ, Отто Герике, Петръ Гасенди, Антоніо Рейта, Мазслинъ, Робертъ Бертонъ, епископъ Уилькинсъ, который издалъ сочиненія Объ обитаемой лун ѣ и новомъ планетномъ мір ѣ; далѣе Николай Гиллъ, I. Гоузль, Паттеръ и I. Локъ, сочинитель Опыта о челов ѣ ческомъ разсудк ѣ.
Средина знаменитаго XVII вѣка, славнаго людьми въ родѣ Декарта, Гасенди и Паскаля, всего богаче мыслями и сочиненіями всякаго рода, касающимися нашего ученія. Восторженные новыми открытіями въ оптикѣ и изобрѣтеніемъ зрительной трубы, ученые ревностно занимались наблюденіемъ звѣздъ, и большая часть ихъ невольно предавались вѣрѣ въ обитаемость луны, солнца и планетъ. Во Франціи Петръ Борель, находившійся въ дружественныхъ сношеніяхъ съ Гасенди, Мерсеномъ и, вѣроятно, также съ Сирано-де-Бержеракомъ, написалъ любопытное сочиненіе о многочисленности міровъ съ тогдашней точки зрѣнія науки. Это сочиненіе никогда не было напечатано, и имѣетъ заглавіе: "Новый трактатъ, въ которомъ доказывается многочисленность міровъ, что звѣзды -- обитаемые міры и Земля -- звѣзда, что Земля находится внѣ средоточія вселенной въ третьемъ небѣ, и вертится передъ неподвижнымъ солнцемъ, и другія удивительныя вещи." Въ этой рукописи находится Отчетъ о вещахъ на лун ѣ по Галилею и изслѣдованіе о средствахъ, которыми можно открыть чистую истину о многочисленности міровъ. Эти средства состоятъ изъ воздухо-плаваній и наблюденій высоко въ воздухѣ. Въ Англіи Ф. Годуинъ написалъ сочиненіе: Челов ѣ къ на лун ѣ, или путешествіе въ лунный міръ Доминика Гонзалеса, испанскаго искателя приключеній. Затѣмъ, между людьми, которые разсматривали ученые предметы въ романахъ, всѣхъ замѣчательнѣе Сирано-де-Бержеракъ, который обнародовалъ знаменитое свое Путешествіе на луну, а позже Исторію государствъ и царствъ солнца. Въ то же время подобныя же мнѣнія высказалъ отецъ Мерсеннь, сочинитель Путешествія въ міръ Декарта. Гиліомъ Жильберъ въ своемъ сочиненіи О магнитахъ и магнитныхъ т ѣ лахъ, и данцигскій астрономъ Иванъ Гевель въ своемъ драгоцѣнномъ Описаніи луны.
Отецъ Анастасій Кирхеръ принадлежитъ къ писателямъ того же времени; многіе считаютъ его также приверженцемъ нашего ученія. Самое извѣстное, хотя и не лучшее, сочиненіе этого автора Восторженное путешествіе по небу, гдѣ онъ, подъ руководствомъ генія Косміеля, посѣщаетъ различныя планеты. Онъ признаетъ не истинную систему міра, а ту, которую составилъ Тихо-де-Браге 60 лѣтъ раньше, чтобы согласовать небесную механику съ Библіею. По безпристрастію, мы должны сказать, что Кирхеръ отнюдь не принадлежитъ къ нашимъ приверженцамъ, и обращаемъ на это вниманіе, потому что большая часть писателей, которые говорили о немъ, не поняли его или судили по наслышкѣ и по предшественникамъ, ошибавшимся въ своемъ сужденіи. Такимъ образомъ мы читаемъ въ одномъ полулитературномъ и полуученомъ сочиненіи, въ которомъ разбираются различные астрономическіе вопросы, слѣдующее: "Я имѣлъ поводъ перелистывать эту книгу (Восторженное путешествіе по небу), и въ самомъ дѣлѣ должно полагать, что добрый отецъ видѣлъ вещи на другихъ мірахъ. На Сатурнѣ онъ замѣтилъ старцевъ съ мрачными взорами, медленно прохаживавшихся въ траурной одеждѣ съ погребальными Факелами, которыми они размахивали. Впалые глаза, блѣдное лице и серіозный лобъ ясно указывали, что они служители мести, и что Сатурнъ полонъ злаго вліянія." Кирхеръ не можетъ найти словъ для выраженія удивленія, которое возбудили въ немъ жители Венеры. "Это были молодыя существа прекраснаго роста и обворожительной прелести. Ихъ одежда, прозрачная какъ кристаллъ, сверкала пестрыми цвѣтами въ лучахъ солнца съ восхитительнымъ блескомъ. Одни плясали при звукахъ лиръ и цимбаловъ, другіе распространяли въ воздухѣ благоуханіе, разсыпали душистые цвѣты полными руками изъ корзиночекъ, наполнявшихся снова."
Такимъ же образомъ понимаютъ сужденіе Кирхера о жителяхъ міровъ и авторъ Писемъ Пальмир ѣ, и другіе писатели подражаютъ ему. Въ Панорам ѣ міровъ (впрочемъ, сочиненіи очень поучительномъ) упомянутое нами описаніе Сатурна повторяется тѣми же словами.
Не смотря на такое согласіе, приведенныя предложенія не переведены изъ сочиненія Кирхера. Мы старались всегда доискиваться мнѣній въ самыхъ оригинальныхъ сочиненіяхъ, и нашли, что отецъ Кирхеръ прямо возстаетъ противъ недогматическаго мнѣнія о многочисленности міровъ, и нигдѣ не говоритъ о жителяхъ Венеры, Сатурна и другихъ планетъ. Онъ постоянно проситъ своего руководителя: О, Косміель! помоги мнѣ, открой мнѣ тайну этихъ явленій!" Косміель же постоянно возражаетъ: "Сынъ мой, это ангелы, которымъ Господь поручилъ управлять мірами, и потому они изливаютъ благодѣтельное или вредное вліяніе этихъ звѣдъ на главу грѣшниковъ." Кирхеръ въ своей книгѣ повсюду проявляетъ астрологическій духъ, господствовавшій въ то время. По его мнѣнію, Земля средоточіе міра и единственное мѣсто жительства людей; семь планетъ проходятъ свои пути вокругъ Земли, и обнаруживаютъ свое вліяніе на наши головы, смотря по отношенію, въ которомъ находились при нашемъ рожденіи. За планетною системою и за небомъ неподвижныхъ звѣздъ находятся такъ называемыя наднебесныя воды. Это, по его воззрѣнію, верхнія воды, о которыхъ говорится въ Писаніи, что онѣ отдѣлились отъ нижнихъ во второй день творенія, и теперь облекаютъ міръ. По этому видно, что отецъ Кирхеръ вовсе не раздѣляетъ нашего мнѣнія. Мы однако не упомянули о самыхъ странныхъ случаяхъ во время его путешествія, и не говорили о вопросахъ, которые онъ дѣлаетъ генію Косміелю: годится ли вода Венеры для крещенія катехуменовъ? можно ли употреблять вино, добываемое на виноградникахъ Юпитера, для священной жертвы? и т. д. Хотя эти вопросы весьма интересны, возвратимся однако къ нашему историческому описанію.
Переходя къ слѣдующему періоду, мы должны однако упомянуть объ остроумномъ Фонтенеллѣ, который поддержалъ значеніе нашего ученія. Фонтенелла однако считали болѣе человѣкомъ остроумнымъ, нежели ученымъ; называли его милымъ столѣтнимъ старцемъ, который, по собственнымъ его словамъ, провелъ жизнь, занимаясь пустячками, никогда не любилъ людей или вещей, и умеръ, срывая розы со лба дѣвицы Эльвесіюсъ. Мы, съ нашей стороны, знаемъ только, что книга, подъ заглавіемъ: Бес ѣ ды о многочисленности міровъ была посвящена маркизѣ де-ла-Незанжеръ. Это сочиненіе за 170 лѣтъ предъ симъ приняли съ большимъ восторгомъ, и понынѣ можно съ удовольствіемъ читать это сочиненіе, самое прелестное изъ появившихся о нашемъ предметѣ. Чрезвычайный успѣхъ превосходнаго произведенія открылъ глаза многимъ, и заставилъ ихъ обратить взоры на истину. Мы читали эту книгу съ большимъ удовольствіемъ, и удивлялись ученому секретарю академіи наукъ, котораго уважаемъ, не смотря на высказанное осужденіе. "Онъ предлагалъ плодъ подъ цвѣтами", говоритъ Гуссе, "философію въ видѣ граціи, истину подъ колеблющеюся оболочкою мечтаній. Его книга, по сужденію Вольтера, не можетъ сдѣлаться классическою, потому что философія всего болѣе требуетъ истины, а истину не слѣдуетъ скрывать подъ ложными украшеніями. Къ изслѣдованію міровъ нельзя приступить съ учтивостями; съ компасомъ мечта была бы лучшею руководительницею. Съ каждымъ шагомъ горизонтъ расширяется передъ мечтою, а учтивости затемняютъ его внезапно, какъ бы онъ ни былъ до того свѣтелъ. Такимъ образомъ въ Мірахъ Фонтенелла находятъ "накопленіе небесныхъ веществъ, въ которомъ включено солнце. Утренняя заря представляетъ прелесть, даваемую природою въ прибавку. Отъ всей небесной утвари земля сохранила луну, которая, кажется, очень привязана къ ней.... Все это очень мило, особенно для веселыхъ учениковъ или для дамъ, которыя слушаютъ, разглядывая украшенія своего вѣера." Такіе упреки слишкомъ жестоки, особенно если сообразить время Фонтенелла и окружающее его общество, а также ложность системы, принятой илъ вмѣстѣ съ дружественными ему картезіанцами. Впрочемъ, какъ мы уже замѣтили, самъ Фонтенелль подалъ поводъ къ такому упреку. Дѣйствительно, авторъ разсматриваетъ наше ученіе такъ поверхностно, и цѣнитъ его вліяніе на ходъ мыслей такъ мало, что говоритъ въ своемъ предисловіи: "Намъ кажется, нѣтъ ничего интереснѣе, какъ узнать, существуютъ ли другіе обитаемые міры; впрочемъ, пусть объ этомъ хлопочетъ кто имѣетъ къ тому охоту. Кто можетъ расточить мысли, пусть тотъ расточаетъ ихъ на подобныя вещи; но не всякій въ состояніи дѣлать такую излишнюю трату."
Хотя и должно сознаться, что книга Фонтенелла вовсе не соотвѣтствуетъ наукѣ, должно однако согласиться, что онъ ввелъ мысль о многочисленности міровъ въ обширный кругъ общества, и первый написалъ общепонятную астрономію. Уже по этому мы будемъ чтить его память, и уплатимъ тѣмъ должную дань смиренной благодарности.
Десять лѣтъ послѣ появленія Фонтенели почти 70-ти-лѣтній Гейгенсъ написалъ сочиненіе Со зерцатель вселенной, которое издалъ его братъ, послѣ смерти автора. Въ немъ вопросъ разсматривается очень серіозно. Сочинитель описываетъ планетную систему, съ большою ученостью излагаетъ, въ какомъ положеніи должны находиться жители каждой планеты на поверхности своего міра, и старается также доказать свою теорію, что планетный человѣкъ, въ физическомъ, умственномъ и нравственномъ отношеніяхъ, походитъ на насъ. Мы не останавливаемся здѣсь на этомъ ученіи, потому что обратимъ на него вниманіе при разборѣ обитаемости различныхъ міровъ и жизни земнаго человѣка. Гейгенсъ, какъ ученый философъ, стоитъ выше Фонтенелля.
Мы достигли XVIII вѣка. Въ немъ къ нашему ученію были привержены знаменитѣйшіе философы, математики и естествоиспытатели. Во-первыхъ, Бель свободный мыслитель, перешедшій изъ предъидущаго вѣка, Лейбницъ, Бернулли, Томасъ Бернетъ и Неемія Грю; далѣе: Исаакъ Ньютонъ, съ своею Оптикою, Уильямъ Уистонъ, въ своей Теоріи земли, Христіанъ Вольфъ, въ общей космологіи, Уильямъ Дергемъ. въ Астроаелойи, Георгъ Чейнъ въ Основаніяхъ натуральной философіи, Ксаверій Эймартъ въ Картинномъ описаніи новыхъ наблюденій солнца и извѣстный духовидѣцъ Эмануилъ Сведенборгъ, писавшій о небесныхъ тайнахъ, а вмѣстѣ съ нимъ и спиритуалистовъ, которымъ удалось понимать его сочиненія, отъ апостоловъ Новаго Іерусалима до автора Серафимы. Къ упомянутымъ философамъ мы еще присоединимъ: Вольтера, написавшаго извѣстный романъ Микромегасъ и философическіе отрывки; Бюфона, автора Эпохъ природы, Кондильяка съ его Логикою, Ламбера съ Космологическими письмами, Мармонтеля съ Инками, Бальи съ Исторіею древней астрономіи, Лафатера съ Физіогномикою, Бернарденъ-де-Сенъ-Піера съ Гармоніею природы, Дидеро и главныхъ его сотрудниковъ съ не смотря на изреченіе д'Аламбера: "Мы объ этомъ ничего не знаемъ"; Эмануила Канта съ Общею естественною исторіею неба; поэтическихъ философовъ Гете, Краузе и Шеллинга; знаменитѣйшихъ астрономовъ: Фергюзона съ его Астрономіею по основному ученію" Ньютона, Боде съ Воззр ѣ ніемъ вселенной, Уильяма Гершеля съ различными памятными записками, Ламонда съ четырьмя сочиненіями объ. астрономіи, Лапласа съ его Изображеніемъ системы вселенной и т. д., наконецъ многихъ, стихотворцевъ, которые какъ Іонгъ Гервей и Томпсонъ, Сенъ-Ламберъ и Фонтанъ прославляли въ своихъ произведеніяхъ величіе вселенной и обитаемыхъ міровъ.