пературы Земли, кажется, не могъ бы жить на другихъ планетахъ. Но развѣ не можетъ существовать безконечное число твореній, организованныхъ сообразно съ различною температурою звѣздъ и міровъ? Если одна разница элементовъ и климатовъ уже на Землѣ обусловливаетъ столь значительное разнообразіе существъ, какъ же должны отличаться существа прочихъ планетъ отъ земныхъ!"
"Для чего", говоритъ Джонъ Гершель, "созданы звѣзды и разсѣяны такія превосходныя міровыя тѣла въ пространствѣ? Навѣрное не для того, чтобы освѣщать наши ночи, потому что вторая луна, въ тысячу разъ меньше нашей, исполняла бы такое назначеніе несравненно лучше. Точно такъ же онѣ не могутъ быть назначены, чтобы блестѣть зрѣлищемъ безъ смысла и истины, для возбужденія въ насъ пустыхъ предположеній. Конечно, эти звѣзды сложатъ человѣку точками опоры, къ которымъ онъ надежно относитъ все, но изученіе астрономіи доставило бы очень мало пользы, если бы предполагали, что человѣкъ единственная цѣль дѣятельности Творца, и не признавать, что въ удивительномъ мірозданіи, включающемъ насъ, находятся мѣстопребыванія живыхъ существъ другаго рода!"
Этотъ историческій обзоръ подготовилъ насъ жъ рачительному изслѣдованію нашего ученія, и доказалъ, что замѣчательнѣйшіе люди всѣхъ временъ, которые вглядывались въ природу, и міръ, были поражены удивительно богатою плодовитостью природы, и постигали безуміе тѣхъ, которые ограничивали ея дѣятельность одною нашею Землею. Если авторитетъ свидѣтельствъ и единогласіе мнѣній могутъ служить основою историческому убѣжденію, то ученіе, защищаемое нами, утверждено на незыблемомъ основаніи. Такими основаніями весьма долго довольствовались въ физикѣ, астрономіи и философіи, и понынѣ значительная часть нашихъ убѣжденій держится только на такой основѣ. Мы однако хорошо знаемъ, что въ спекулятивномъ ученіи, какъ и въ опытныхъ наукахъ, ни многочисленность, ни большой вѣсъ мнѣній и доводовъ не составляютъ достаточнаго залога истины, что ихъ необходимо строго разобрать разумомъ, и должно соглашаться только съ очевидностью или философскою достовѣрностью. Оттого изъ всего сказаннаго мы только заключаемъ, что изученіе природы возбуждаетъ и утверждаетъ въ человѣкѣ вѣру въ многочисленность міровъ.
Болѣе чѣмъ 150 лѣтъ тому назадъ Гейгенсъ сказалъ: "Люди безъ всякихъ знаній геометріи и ботаники почтутъ наше предпріятіе пустымъ и смѣшнымъ; имъ покажется невѣроятнымъ, что можно измѣрить разстояніе звѣздъ, ихъ величину и т. д. Имъ должно отвѣчать, что они судили бы совершенно иначе, если бы стремились освоиться съ этими науками и внимательно разсматривали устройство природы. Конечно, многіе, по недостатку способностей, случая или времени, не могли посвятить себя этимъ наукамъ. Мы и не упрекаемъ ихъ въ томъ. Но если они считаютъ себя въ правѣ укорять насъ, что мы такъ рачительно занимаемся своими изслѣдованіями, то мы передаемъ рѣшеніе болѣе способнымъ людямъ." Мы и нынѣ повторяемъ тѣ же слова всѣмъ, кто возстаетъ противъ изслѣдованія, которое кажется новымъ. Если намъ возразятъ, что наши изысканія направляются къ сокровеннымъ вещамъ, тайну которыхъ Богъ предоставилъ себѣ и не хотѣлъ открыть намъ, то мы укажемъ на побѣдоносную исторію науки. Если намъ скажутъ, что наши старанія расточаются на безполезныя вещи, мы спросимъ: кто знаетъ значеніе и цѣну своего отечества лучше: тотъ ли, кто можетъ сравнивать его съ другими народами, которые онъ посѣщалъ и изслѣдовалъ, или тотъ, кто постоянно оставался и дремалъ въ родномъ своемъ городѣ? Неужели же лучше жить въ невѣдѣніи, нежели стараться постигнуть что такое земля и что мы на ней сами?
Мы тотчасъ же можемъ приступить къ одному изъ интереснѣйшихъ и важнѣйшихъ вопросовъ всей философіи, и взвѣсить его во всѣхъ отношеніяхъ, чтобы перейти отъ шаткости предположеній къ незыблемости убѣжденія; мы можемъ представить основанія, утверждающія наше убѣжденіе, и опираясь притомъ на однихъ научныхъ фактахъ. Мы можемъ подавить устарѣлое притязательное тщеславіе человѣческаго ума, которое тщетно возлагало на нашу голову блестящій вѣнецъ созданія; для этого достаточно лучше вникать въ наше ничтожество, яснѣе познавая возвышенность вселенной, и не становя себя, бѣдныхъ, слабыхъ карликовъ, на одну ступень съ несравненнымъ исполиномъ, котораго мы называемъ творческою силою.
Потому разсмотримъ въ слѣдующемъ астрономическомъ отдѣлѣ всю солнечную систему и ея звѣзды, ихъ сходства и различія, которыя дѣлаютъ эти міры одинаковыми или разными, особыя условія ихъ существованія и степень обитаемости нашей земли. Затѣмъ, обратимъ вниманіе на пути планетъ и ихъ положеніе въ пространствѣ. Чрезвычайная ничтожность земли укажетъ намъ, что она не болѣе какъ мелкій, блѣдный цвѣтокъ на великолѣпномъ полѣ созданія, и что всеобъемлющая природа отъ исчезновенія Земли потеряетъ столько же, сколько Земля, утрачивая песчинку или каплю воды. Съ этой двойной точки зрѣнія, обитаемости міровъ и ничтожности земли, мы должны будемъ сдѣлать выводъ, который обращаетъ вѣроятность многочисленности міровъ въ философическое убѣжденіе.
ВТОРОЙ ОТДѢЛЪ.
Планетный міръ.
I. Солнечная система.
Лучезарное свѣтило дня, неистощимый источникъ свѣта и теплоты, которые разливаются ютъ него огромными волнами въ безконечность пространства, царственный дарователь прелести и наслажденія, безпрерывнаго возобновленія юности планетныхъ своихъ васаловъ, царь блага, расточающій съ богатаго своего престола плодотворную жизнь для могучаго благосостоянія своихъ владѣній -- солнце со славою господствуетъ посреди нашего міра подвижныхъ звѣздъ, и управляетъ ихъ вращаніемъ въ порядкѣ и на путяхъ, опредѣленныхъ предвѣчно. Цѣль нашего вопроса -- вникнуть въ физическія свойства этого свѣтила; понынѣ мы не въ состояніи дать на него надежный отвѣтъ, хотя со временъ Анаксимандра Милетскаго, ученика Ѳалесова, на этотъ вопросъ всегда обращали вниманіе. Изслѣдованія астрономовъ и физиковъ прошедшаго и нынѣшняго вѣковъ, повидимому, подали поводъ къ преобладанію мнѣнія, что солнце состоитъ изъ твердаго ядра съ оболочками, которыя бросаются намъ всего болѣе въ глаза. Понынѣ тѣло солнца считается планетообразнымъ шаромъ, который окруженъ двумя главными оболочками. Наружная, называемая свѣтовою сферою, представляется источникомъ свѣта и теплоты, а внутренняя, облачная, напротивъ того, имѣетъ назначеніе отражать блескъ свѣта и жаръ, чтобы предохранить самое тѣло солнца отъ избытка свѣта и теплоты, и сдѣлать ея поверхность годною для обитанія. Такимъ образомъ разсмариваютъ солнце В. Гершель и другіе астрономы, старавшіеся вникнуть въ его сущность, и такого же мнѣнія держатся сынъ его Джонъ Гершель и другіе наши современники. Впрочемъ не доказано, чтобъ въ такомъ объясненіи заключалась незыблемая истина, тѣмъ болѣе, что, по новѣйшимъ изысканіямъ и физическимъ и химическимъ наблюденіямъ относительно свойствъ солнечныхъ лучей, должно значительно измѣнить теорію солнца, и, можетъ быть, разсматривать ядро и оболочки солнца совершенно не такъ, какъ донынѣ. Кеплеръ считалъ солнце громаднымъ магнитомъ, который, по законамъ магнитной силы, взаимнымъ притяженіемъ удерживаетъ всѣ подвижные міры въ ихъ путяхъ. Онѣ. считалъ его неизсякаемымъ источникомъ свѣта и электричества, который приводитъ въ движеніе этихъ невѣсомыхъ возбудителей на планетныхъ мірахъ, играющихъ въ нашей системѣ столь важную роль.