Увы, увы! Черная кровь течетъ по его бѣлоснѣжному тѣлу! Вотъ, колѣни его корчатся; бока проваливаются. Цвѣты его лица омочяли пурпуръ. Онъ мертвъ! Плачьте! Сокрушайтесь!
Онѣ подходятъ, одна за другой, и слагаютъ между факелами свои длинныя косы, похожія издали на черныхъ или свѣтлыхъ змѣй; -- и катафалкъ плавно опускается до уровня пещеры, темнаго склепа, который зіяетъ позади. Тогда
ЖЕНЩИНА
склоняется надъ трупомъ.
Ея волосы, которые она не обрѣзала, покрываютъ ее съ головы до пятъ. Она проливаетъ столько слезъ, что горе ея кажется не такимъ, какъ у другихъ, оно выше человѣческаго, безконечно.
Антоній вспоминаетъ Богоматерь.
Она говоритъ:
Ты выходилъ съ Востока; и ты бралъ меня на руки, всю вздрагивавшую отъ росы, о богъ Солнца! Голуби вились въ лазури твоего плаща, отъ нашихъ поцѣлуевъ рождались вѣтерки въ листвѣ; и я отдавалась твоей любви, наслаждаясь своей слабостью.
Увы! Увы! Зачѣмъ отправлялся ты рыскать по горамъ?
Въ осеннее равноденствіе вепрь ранилъ тебя!