Послѣ пира, посредствомъ раздачи каждому наемнику золотой монеты, карѳагенянамъ удается удалить ихъ изъ столицы и убѣдить расположиться въ долинѣ Сиккѣ, находящейся на нѣсколько дней пути отъ Карѳагена. На пути въ Сикку Спендій не покидаетъ Мато, предугадывая выгоды, которыя онъ можетъ извлечь изъ отношеній съ могучимъ, грубымъ, суевѣрнымъ и храбрымъ африканцемъ; самъ Спендій трусливъ въ дѣлѣ, но храбръ на все другое и чрезвычайно изобрѣтателенъ. Мато гнететъ тайная грусть: этотъ богатырь упалъ духомъ и, когда армія располагается лагеремъ въ долинѣ, онъ по цѣлымъ днямъ бродитъ или лежитъ въ бездѣйствія. Что съ нимъ?
"Онъ обращался за совѣтомъ ко всѣмъ мудрецамъ своей арміи, и къ тѣмъ, которые гадаютъ но движеніямъ змѣевъ, и къ тѣмъ, которые читаютъ но звѣздамъ, и къ тѣмъ, которые вѣщаютъ по праху мертвецовъ. Онъ лечился отъ своей болѣзни смолой камеди, горнымъ укропомъ и ядомъ эхидны, леденящимъ сердце; негритянки при лунномъ свѣтѣ накалывали ему лобъ золотыми ножами, сопровождая этотъ обрядъ заклинаніями, надѣвалъ на себя ожерелья, и ладонки, призывалъ Ваал-Камона, Молоха, семь Кабировъ, Таниту и Венеру грековъ. Онъ вырѣзалъ на мѣдной доскѣ какое-то имя и зарылъ ее въ песокъ, у входа своей палатки."
Однимъ словомъ, дочь Гамилькара овладѣла сердцемъ Мато. Гарр-Авасъ, нашедшій возможность присоединиться къ арміи, зорко слѣдитъ за Мато, ищетъ случая убить его, и вѣроятно бы исполнилъ свое намѣреніе, еслибъ Спендій не охранялъ того, кого рѣшился сдѣлать своимъ орудіемъ. Суффетъ Ганнонъ является въ лагерь, чтобъ уплатить воинамъ часть долга карѳагенянъ. Этотъ Ганнонъ и смѣшонъ, и гадокъ: все тѣло его покрыто проказой: онъ ведетъ себя какъ глупецъ, и Спендій, взявшись быть его толмачемъ, такъ переводитъ слова его, что армія начинаетъ волноваться. На бѣду Ганнона, въ лагерь является бѣглецъ изъ Карѳагена и говоритъ, что онъ остался одинъ изъ всѣхъ балеарскихъ пращниковъ, высадившихся въ Карѳагенъ послѣ выступленія изъ него наемниковъ, а что всѣ другіе перебиты карѳагенянами. Воины, раздраженные уже рѣчами, которыя, по увѣренію Спендія, говоритъ Ганнонъ, при этомъ извѣстіи приходятъ въ изступленіе, начинаютъ грабить пожитки Ганнона, едва успѣвающаго спастись бѣгствомъ на ослѣ, и предводительствуемые Мато, или лучше сказать, Спендіемъ, идутъ къ Карѳагену. Тамъ Саламбо ночью, на террасѣ, пребываетъ въ обожаніи звѣздъ и луны, свѣтила, которому она служитъ и которое имѣетъ вліяніе на ея природу. Она повѣряетъ кормилицѣ Танаахъ скуку и томленіе, ее гнетущее.
"...Иногда, Танаахъ, говоритъ она своей рабѣ:-- что-то такое, что тяжелѣе паровъ волкана, душитъ меня. Мнѣ слышатся какіе-то голоса, огненный шаръ катится по груди, давитъ меня -- я чувствую, что умираю; и потомъ что-то пріятное проводитъ по моему тѣлу, отъ головы до ногъ... Какая-то ласка обнимаетъ меня, и я изнемогаю, какъ будто какой нибудь богъ простирается надо мной. О! я хотѣла бы затеряться въ туманѣ ночей, въ струѣ фонтановъ, въ соку деревъ; выйти изъ моего тѣла, быть только дуновеніемъ, лучемъ и подняться до тебя, о мать -- богиня!
"Она высоко подняла руки и потянулась, какъ луна вся блѣдная и легкая въ своей длинной одеждѣ, потомъ опять упала, трепещущая, на ложе изъ слоновой кости; но Танаахъ надѣла ей на шею ожерелье изъ амбры съ зубами дельфина, чтобъ отогнать ужасы, ее обуявшіе, и Саламбо слабымъ голосомъ говоритъ: "позовите мнѣ Шахабарима." Шахабаримъ -- евнухъ, верховный жрецъ Таниты, который воспитывалъ и который до сихъ поръ наставляетъ Саламбо. Въ бесѣдѣ съ нимъ она хочетъ разсѣять свое томленіе и думаетъ, что ей будетъ легче, если она постигнетъ тайны богини; ей бы хотѣлось видѣть богиню въ ея святилищѣ, посмотрѣть на древняго идола, покрытаго великолѣпной мантіей, священнымъ покрываломъ, отъ котораго зависятъ судьбы Карѳагена; ей кажется, что еслибъ она дотронулась до этого покрывала, прикосновеніе къ которому стоитъ жизни, то къ ней бы перешла часть его удивительныхъ свойствъ. Шахабаримъ, зная отъ. Гамилькара, что Саламбо не предназначено быть жрицей, и что она можетъ выйти замужъ, отказывается исполнить ея желаніе и тѣмъ еще болѣе раздражаетъ ее. Впрочемъ, это раздраженіе, эти восторги молодой дѣвы, въ которыхъ Саламбо видитъ только религіозный экстазъ въ сущности имѣютъ и другую причину: невольно образъ Мато мелькаетъ передъ нею, такъ что покрывало, котораго она такъ жаждетъ скрываетъ для нея еще нѣчто другое, кромѣ богини. Между тѣмъ грозная армія наемниковъ пришла къ Карѳагену. Мато, у котораго одна только мысль, или бродитъ около стѣнъ города, или влѣзаетъ на деревья, чтобъ имѣть возможность смотрѣть вдаль, или плаваетъ около утесовъ, составлявшихъ естественное укрѣпленіе Карѳагена, и старается вскарабкаться на нихъ. Африканецъ повсюду ищетъ какой нибудь ходъ, какой нибудь проломъ, чрезъ который онъ могъ бы пробраться въ городъ, гдѣ сокрыто его сокровище.
"Его безсиліе выводило его изъ себя. Онъ ревновалъ Саламбо къ Карѳагену, заключившему ее въ стѣнахъ своихъ, какъ къ кому нибудь, кто бы обладалъ ею. Взамѣнъ прежняго разслабленія, имъ овладѣла какая-то безумная и постоянная жажда дѣятельности. Щека его горѣли, глаза блистали, голосъ былъ дикъ и онъ быстро ходилъ по лагерю; или же, сидя на берегу, онъ теръ пескомъ свой большой мечъ и металъ стрѣлы въ пролетавшихъ ястребовъ. Состояніе души его вырывалось наружу въ бѣшеной рѣчи."
Спендію, однако, удалось нѣсколько успокоить Мато, и онъ начинаетъ приготовлять свою армію къ битвѣ. Члены великаго совѣта Карѳагена стараются отклонить бѣду и посылаютъ къ варварамъ для переговоровъ Гискона, которому удается нѣсколько укротить непріятелей уплатой имъ долга карѳагенянъ; но являются и недовольные, и братья умерщвленныхъ балеарцевъ не хотятъ простить карѳагенянамъ смерть соотечественниковъ, да и Спендій употребляетъ въ дѣло интриги -- а потому Гискона съ товарищами, по приказанію Мато, схватываютъ и бросаютъ въ ровъ. Надежда на миръ рушится. Тогда Спендій предлагаетъ Мато пробраться ночью въ Карѳагенъ черезъ водопроводы; Мато, разумѣется, соглашается. То ползкомъ, то вплавь пробираются они по трудному пути, совершаютъ на немъ чудеса ловкости и, наконецъ, проникаютъ въ городъ. Едва выбравшись изъ-подъ мрачныхъ сводовъ водопровода, Мато хочетъ идти въ домъ Гамилькара; но Спендій, до начала предпріятія заставившій Мато поклясться себѣ въ слѣпомъ повиновеніи, удерживаетъ его отъ намѣренія идти туда, гдѣ Саламбо, и направляется съ своимъ спутникомъ къ храму богини Таниты. Онъ хочетъ, чтобъ Мато похитилъ изъ храма священное покрывало богини, и хотя трудно ему уговорить предводителя, который страшится гнѣва боговъ за такое святотатство, но Спендій, небоящійся чужеземныхъ боговъ и вѣрующій только въ святыня своей страны, внушаетъ Мато мысль, что какъ скоро это покрынало будетъ въ его рукахъ, то онъ сдѣлается непобѣдимъ и безсмертенъ, и будетъ обладать Саламбо. Мато, наполовину черезъ силу, наполовину изъ желанія обладать Саламбо, схватываетъ покрывало заимфъ, которое Спендій снялъ съ идола, надѣваетъ его на себя и, полный вѣры въ свою непобѣдимость, не слушая увѣщаній Спендія, направляется къ дому Гамилькара, съ твердой рѣшимостью увидѣть Саламбо.
Дѣйствительно, онъ безпрепятственно проникаетъ въ покой, гдѣ молодая дѣва спитъ на ложѣ въ родѣ гамака. "Она спала, положивъ голову на руку. Кольцы ея волосъ такъ роскошно падали вокругъ нея, что казалось, будто она лежитъ на черныхъ перьяхъ, и ея широкая бѣлая туника, мягкими складками облегая ея тѣло, ниспадала до ногъ. Сквозь полуоткрытыя вѣки виднѣлись глаза ея. Отвѣсно натянутыя занавѣси окружали ея голубоватой атмосферой, и дыханіе ея, сообщаясь шнурамъ постели, казалось, качало ее въ воздухѣ." Прожужжалъ москитъ... Мато приблизился къ красавицѣ... Она просыпается отъ слишкомъ яркаго свѣта загорѣвшейся и тотчасъ же потухшей ткани; она сначала думаетъ, что видитъ призракъ: это покрывало, столь желанное, у ней, и Мато, какъ будто угадавшій ея мечты, принесъ его, показываетъ талисманъ во всемъ его блескѣ и готовъ уже накинуть его на нее. Вдругъ она приходитъ въ себя и съ крикомъ: "святотатство!" зоветъ слугъ къ себѣ на помощь. Они прибѣгаютъ, но, видя Мато, облаченнаго въ сіяющую ткань, страшатся тронуть его. Онъ выходитъ изъ дворца Гамилькара, идетъ по городу сопровождаемый угрозами, проклятіями жителей, узнавшихъ уже о похищеніи имъ священной ткани, до которой, однако, никто не смѣетъ дотронуться, достигаетъ городскихъ воротъ и въ виду всѣхъ величественно выходитъ изъ Карѳагена, унося съ собой его сокровище. Спендій хотя съ трудомъ, но также успѣлъ выбраться изъ непріятельскаго города.
Затѣмъ начинаются военныя дѣйствія: главный предводитель -- Мато, идетъ осаждать Утику, на помощь которой отправляется Ганнонъ и одерживаетъ побѣду, но вслѣдъ за тѣмъ потерпѣваетъ пораженіе, благодаря хитрости Спендія, который пустилъ горящее стадо свиней на слоновъ Ганнона и чрезъ это рѣшилъ побѣду въ пользу наемниковъ. Карѳагенъ, устрашенный ихъ успѣхами, вызываетъ Гамилькара спасти родной ему городъ, и предводитель возвращается на родину.
"Лунный гадатель, наблюдавшій ежедневно съ кровли храма Ешмуна за измѣненіями свѣтила и дававшій знать о нихъ трубнымъ звукомъ, однажды утромъ замѣтилъ на востокѣ что-то похожее на птицу, слегка касающуюся морской поверхности своими длинными крыльями,