"То былъ корабль въ три ряда веселъ; на его носу изваяна была лошадь. Солнце всходило; гадатель прикрылъ глаза руками и, схвативъ трубу, громко затрубилъ.
"Изъ всѣхъ домовъ стали выходить люди; не хотѣли вѣрить разсказамъ, слышалась брань, пристань была покрыта народомъ. Наконецъ всѣ признали трех-ярусную галеру Гамилькара.
"Гордо и свирѣпо подвигалась она, разрѣзывая вокругъ себя пѣну; рея стояла прямо, парусъ выгибался по всей длинѣ мачты; мѣрно стучали по водѣ гигантскія весла; время отъ времени показывался ея киль, устроенный какъ сошникъ плуга, и находившаяся на ея носу лошадь, съ головой изъ слоновой кости, подымая обѣ ноги, казалось, бѣжала по равнинѣ моря.
"Близъ мыса вѣтеръ стихъ, парусъ упалъ, и рядомъ съ кормчимъ толпа увидѣла человѣка съ открытой головой: то былъ онъ, суффетъ Гамилькаръ! Его желѣзные набедренники блистали; красивый плащъ, прикрѣпленный на плечахъ, открывалъ руки; длинныя жемчужины висѣли у него въ ушахъ и на грудь его спускалась густая черпая борода.
"Между тѣмъ галера, качаясь среди скалъ, шла около пристани, и толпы слѣдовали за ней, крича:
"-- Привѣтъ, благословеніе тебѣ, око Каммона! Спаси насъ! То вина богатыхъ! Они хотятъ умертвить тебя! Берегись, Барка!"
"Онъ не отвѣчалъ, какъ будто оглушенный шумомъ океана и битвъ. Но, спустившись съ лѣстницы акрополя, Гамилькаръ поднялъ голову и, скрестивъ руки на груди, посмотрѣлъ на храмъ Ешмуна. Взоръ его устремился еще выше, на голубое, ясное небо; строгимъ голосомъ отдалъ онъ приказаніе своимъ матросамъ. Галера заколыхалась, задѣвъ за идолъ, поставленный на углу пристани, чтобъ утишать бури; и въ купеческомъ портѣ, полномъ нечистотъ, обломковъ и кожи плодовъ, она отталкивала, ломала суда, прикрѣпленныя канатами къ сваямъ и съ крокодиловыми челюстями на носу. Народъ сбѣгался; нѣкоторые бросались вплавь. Но галера была уже около воротъ, усаженныхъ гвоздями; ворота отворились и она исчезла подъ глубокимъ сводомъ...
"Никто, кромѣ морскаго суффета, не имѣлъ нрава входить въ адмиральскій домъ...
"Суффетъ вступилъ въ пустые покои; на каждомъ шагу ему попадались оружія, разные предметы, ему знакомые; въ сѣняхъ, въ курильницѣ лежалъ еще пепелъ благовоній, зажженыхъ при его. отъѣздѣ для заклинанія Мелькарта. Не такъ надѣялся онъ возвратиться! Все сдѣланное, все видѣнное имъ пришло ему на память:. осады, пожары, легіоны, бури, Дрепанумъ, Сиракузы, Лилибеи, Этна, Эрикъ, пять лѣтъ сраженій -- все, до того печальнаго дня, когда карѳагеняне положили оружіе и отдали Сицилію. Далѣе онъ опять видѣлъ лѣса лимонныхъ деревьевъ, пастуховъ и стада на сѣрыхъ горахъ -- и сердце его трепетало при мысли о другомъ Карѳагенѣ, основанномъ въ иномъ мѣстѣ. Его планы, воспоминанія, какъ шумныя волны, носились у него въ головѣ, оглушенной еще качкой корабля; опасенія удручали его и, вдругъ ослабѣвъ, онъ почувствовалъ необходимость обратиться къ богамъ..."
Гамилькаръ принимаетъ начальство надъ войскомъ и разбиваетъ Мато; но побѣда эта не приноситъ карѳагенянамъ существенной выгоды, ибо варвары сосредоточиваютъ всѣ свои силы и принуждаютъ Гамилькара отступить въ укрѣпленный лагерь.