Наконецъ она ему сказала:
-- Веди меня въ свой шатеръ! Я требую этого.
И смутное воспоминаніе мелькнуло въ его головѣ. Онъ чувствовалъ, что сердце его забилось. Его смущалъ этотъ повелительный голосъ.
-- Слѣдуй за мною, отвѣчалъ онъ.
Застава бреши опустилась; Саламбо вступила въ лагерь варваровъ.
Великій гулъ стоялъ въ немъ. Яркіе огни горѣли подъ повѣшенными котелками, и ихъ красноватые отливы тамъ и сямъ освѣщали темноту. Въ толпѣ кричали, звали другъ друга. Лошади, съ ногами въ путахъ, длинными прямыми линіями стояли между палатокъ, круглыхъ или четырехъугольныхъ, изъ кожи или холста; были и тростниковыя хижины, и норы въ пескѣ, въ родѣ собачьихъ. Воины носили фашинникъ на тележкахъ, или сидѣли на землѣ, или, завернувшись въ какія-то покрывала, укладывались спать. Чтобы пробраться среди нихъ, лошадь Саламбо иногда вытягивала ногу и перескакивала.
Саламбо вспоминала, что однажды она уже видѣла этихъ людей; только теперь ихъ бороды стали длиннѣе, лица чернѣе, голосъ грубѣе. Мато шелъ впереди ея, раздвигая ихъ знакомъ руки, которая приподымала красный плащъ. Нѣкоторые наливали его руку; другіе, склоняя голову, испрашивали его приказаніи, такъ-какъ теперь онъ одинъ сталъ настоящимъ вождемъ варваровъ: Спендій, Автаритъ и Нарр'Авасъ ввали въ отчаяніе, а онъ напротивъ того обнаружилъ столько смѣлости и упорства, что всѣ ему повиновались. Саламбо, слѣдуя за нимъ, прошла почти весь лагерь. Его шатеръ былъ на краю, въ трехстахъ шагахъ отъ гамилькаровыхъ укрѣпленіи. Она замѣтила съ правой стороны большую яму, и ей показалось, что у края ея видны человѣческія лица, точно онъ былъ обсаженъ отрубленными головами. Но глаза ихъ вращались, рты были полуоткрыты и произносили слова на пуническомъ языкѣ.
Два негра съ факелами стояли у входа въ шатеръ. Мато сильною рукою отдернулъ занавѣсъ; Саламбо вошла вслѣдъ за нимъ. Шатеръ былъ великъ и утверждался на шестѣ, воткнутомъ посрединѣ. Его освѣщалъ большой свѣтильникъ, сдѣланный на подобіе лотоса, наполненный желтымъ масломъ, въ которомъ плавали клочья пакли; оружіе и латы блестѣли, освѣщаемые огнемъ свѣтильника. Обнаженный мечъ былъ прислоненъ къ скамейкѣ, подлѣ щита; въ тростниковыхъ корзинкахъ лежали въ безпорядкѣ; кнуты изъ кожи гиппопотамовъ, кимвалы, гремушки, ожерелья; крохи чернаго хлѣба виднѣлись на войлочномъ покрывалѣ; въ одномъ углу, на круглой плитѣ, лежала куча мѣдныхъ денегъ; въ дыры холста проникала пыль, подымаемая вѣтромъ, вмѣстѣ съ запахомъ слоновъ, которые жевали жвачку, потрясая своими цѣпями.
-- Кто ты? спросилъ Мато.
Но она долго и молча смотрѣла вокругъ себя; потомъ взоръ ея остановился на глубинѣ палатки, гдѣ надъ ложемъ изъ пальмовыхъ листьевъ висѣло что-то голубоватое и блестящее.