-- О томъ, что со мной случилось, стыдно разсказывать, пробормоталъ Андрей, у котораго отъ воспоминанія кровь бросилась въ щеки.
-- Развѣ тебя.... спросилъ дѣдушка, ударивъ нѣсколько разъ правою рукою по горсти лѣвой руки.
-- До этого еще не дошло, дѣдушка!
-- Теперь я спокойнѣе, сказала мать; я бьюсь объ закладъ, что тебя просто поставили посреди класса на колѣни.
-- Хорошо, еслибъ поставили на полу.
-- А то на чемъ же?
-- Не знаю, какъ я не умеръ со стыда, дѣдушка! Меня поставили.... нѣтъ, я никогда не осмѣлюсь выговорить это.... всѣ товарищи надо мною смѣялись.... Меня поставили.... видите-ли, дѣдушка, каково быть музыкантомъ.... меня поставили на большую круглую палку, которая подо мною каталась, и я по крайней мѣрѣ разъ двадцать падалъ носомъ въ два часа, въ теченіе которыхъ меня принудили простоять такимъ образомъ.... И такъ рѣшено, я не хочу быть музыкантомъ!
-- За такую малость отказаться отъ такого прекраснаго званія! сказалъ дѣдушка.
-- Малость! сказалъ ребенокъ -- ходить за тремя уроками въ день за милю отсюда, по три раза въ день, это составляетъ три мили; три мили туда и обратно, мы сочли съ Францемъ, составляютъ осьмнадцать миль въ день.
-- По крайней мѣрѣ! сказали оба Гретри съ улыбкою.