-- Пожалуйста! сказала Маріона, которая, принявъ его на свои руки при самомъ рожденіи, любила его, какъ свое дитя.
Батистъ остался неподвижнымъ.
-- Послушай, сказалъ ему отецъ, который, изъ опасенія обварить его, принужденъ былъ уступить, но которому хотѣлось дать ему порядочный урокъ; такъ какъ ты не повинуешься своему отцу, и стало быть можешь обойтись безъ него, то выйдь изъ моего дома,
-- Другъ мой! вѣдь это твой сынъ, сказала жена, умоляя его.
-- Тотъ, кто меня не слушается, не сынъ мнѣ; пусть онъ идетъ прочь.
-- Остановись, умолкни! сказала г-жа Грезъ, наложивъ одну руку на уста своего мужа, а другою указывая на дверь въ корридоръ, которую Бертранъ уходя оставилъ полурастворенною.
III.
Этотъ корридоръ, какъ я сказалъ вамъ, любезныя дѣти, выходилъ на улицу. Въ началѣ ссоры, одинъ изъ сосѣдей мимоходомъ услышавъ голосъ старика Греза, который и всегда былъ громокъ, а въ гнѣвѣ дѣлался еще громче, остановился послушать; къ этому сосѣду подошелъ другой, потомъ третій; мало по малу проходившіе мимо, видя сошедшихся людей, растворенную дверь и слыша крикъ, также подходили; вскорѣ передъ дверью Греза собралась довольно многочисленная толпа.
-- Что тутъ за шумъ? спросилъ человѣкъ среднихъ лѣтъ, опрятно одѣтый, подошелъ къ толпѣ и обратясь къ женщинѣ, у которой на рукахъ было дитя.
-- Не знаю, сударь, отвѣчала она; я и сама только что подошла. Скажи Юстина, спросила она у дѣвочки, которая стояла у самой двери, не знаешь ли ты, что тутъ такое?